Книга Безумная Ведьма, страница 61 – Элизабет Кэйтр

— И никогда не было, — раздаётся веселое щебетание Равелии. — Всем привет! О, а этот шкаф чего спит? — она кивает головой в сторону заворочавшегося Себастьяна.

— Не надо, Рави, пусть отдохнёт, — тихо просит Эсфирь, аккуратно выскальзывая из братских объятий. Она прислоняется затылком ко стеклу, чувствуя, как солнечные лучи слабо ласкают каждую кучеряшку.

Равелия не успевает ничего ответить, потому что грохот, а следом яркий смех Верховной Ведьмы – заставляют остановить время в небольшой квартирке. Себастьян, свалившийся с дивана, позабыл о том, что ударился плечом о пол; Равелия в замешательстве открыла рот, прижав руки к груди, а Паскаль зачарованно смотрел на сестру, не в силах сдвинуться с места. Трое быстро переглянулись, чтобы убедиться – они действительно слышат её смех или это массовое помешательство? Губы Равелии задрожали, а глаза начало покалывать от слезной пелены, которая так и норовила превратиться в град из слезинок.

Следующим засмеялся Себастьян – и его мягкий, даже немного истеричный, смех переплёлся с искренним Эсфирь. А потом настроение подхватили и Паскаль с Равелией. Почти долгих пять лет никто из них не слышал от ведьмы чего-то подобного. И Себастьян готов был падать каждую минуту, только чтобы она смеялась так счастливо и беззаботно, только, чтобы она оживала.

— С тобой всё в порядке? — наконец спрашивает Эсфирь.

Вообще-то, в пору было ко всем применить этот вопрос, но она знала, что именно повергло всех в шок. Признаться, собственный смех стал открытием, будто она раньше вовсе не умела издавать таких звуков.

Но когда Эффи увидела этого гиганта, сонно летящего с маленького диванчика в объятия пола, она уже не могла сдержаться. Всегда сосредоточенный и серьёзный доктор Себастьян, ходячая почти что двухметровая мускулатура, так нелепо грохнуласьна пол, что сначала породило приступ её искреннего смеха, а потом – точно такой же жалости. И почему она не смеялась раньше? Разве к тому не было предпосылок? Разве Кас, Рави и Баш не шутили, не пытались её смешить? Разве за все эти годы не было ни одной курьёзной ситуации? Она честно не могла вспомнить. Но сегодняшним днём – даже душа вела себя по-другому, словно внутри неё росло солнце, согревающее изнутри. Этим теплом хотелось делиться, окутать каждого из присутствующих. Может, поэтому у неё получилось то, что раньше казалось невозможным.

— Так, — наконец успокоившись, выдыхает Паскаль. — У меня есть новости. И это очень хорошие новости.

— Он теперь в клинике? — Себастьян ловко поднимается на ноги, подхватывая за одно и плед с пола. Едва хмурится, а затем, улыбаясь уголками губ, кивает Эсфирь. В ответ она только подкусывает губу, переводя взгляд на брата.

Но, если бы ей пришлось быть откровенночестной: братьев у неё теперь было два. И даже сестра. Эсфирь нравилось думать, что они – семья, а не способ сбежать от одиночества, так отчаянно нагоняющего её.

— О, да, — кивает король Пятой Тэрры.

Эффи чувствует, как собственное дыхание замедляется. Он нашёл того, чьё имя жило у неё на рёбрах. Того, кого она так и не смоглавспомнить. Что она должна чувствовать к нему? Должна ли испытывать радость или облегчение? Эсфирь не знала ответов.

— Что-то не так, Эффи-Лу? — настороженно спрашивает Баш, заметив мгновенную смену эмоций на лице девушки.