Книга Безумная Ведьма, страница 199 – Элизабет Кэйтр

Ведьма заставляет себя улыбаться, стоять с ровной спиной и не сорваться прямиком к ним, чтобы не сжечь Тьму прямо в центре ихтронного зала.

— Госпожа Корделия, позволите забрать своё обещание? — голос Тимора заставляет Эсфирь обернуться.

Она по глазам понимает: Тимор заметил заколку на портупее Видара. Не мог не заметить, не тогда, когда черноволосый заносчивый мерзавец демонстрировал её всем, как орден!

— Конечно, господин Тимор, — кротко улыбается Эсфирь вкладывая свою руку в его открытую ладонь.

— Полагаю, вы выбрали другого, — он кривит губы в надменной улыбке, выводя Эсфирь к остальным, кто собирается принять участие в плясовой.

— Полагаю, что это сомнительный выбор.

— Мне нравится ход Ваших мыслей, госпожа Корделия. Он слишком потрёпан для вашей блистательной родословной.

Протяжный плач скрипок знаменует начало плясовой.

Эсфирь улыбается уголками губ, подстраиваясь под темп Тимора. Она с мнимой нежностью оглядывает его лицо, замечая слегка потрескавшуюся кожу по росту линии волос на лбу и висках.

«…я уже говорил тебе, что слишком стар для наследников».

«…вашей блистательной родословной».

Эсфирь резко переводит взгляд на Видара, понимая, что тот вряд ли вообще смотрел на прижавшуюся к нему Тьму, всё время гипнотизируя взглядом Эффи. Он кривит губы в отвратной улыбочке, пряча за ней обеспокоенный взгляд.

Ведьма очаровательно дёргает бровью, пытаясь показать ему, что всё хорошо. Только ни демона хорошего не предвидится. Тимор выбрал никсийскую герцогиню не объектом любовного увлечения, а сильным вместительным сосудом, что может выдержать сущность. Казначей Ирринг Оттландначинал осыпаться. Ещё бы! Бедолага выдержал почти шестьдесят лет!

Убить его нужно сейчас. Иначе до окончания танца либо Тимор поймёт, что это вовсе не Корделия, либо Эсфирь позволит ему завладеть собой. Ни первого, ни, тем более, второго произойти не должно, а потому ведьма, после очередного крутого разворота, прижимает голову к груди Тимора, запрокидывая руку на шею. Нежные пальцы начинают выводить на коже руны, которые при полной темноте обязательно бы засветились красноватым свечением.

— Что это ты делаешь? — Тимор пытается отстраниться, но не может, чувствуя под кожей страшное желание касаться хрупкой фигуры.

— Танцую, — Эсфирь поднимает на него взгляд.

В этот момент мрак падает на Лазуритовую залу. Остаётся лишь слабый свет от парящих свечей, чарующая музыка, смех гостей и бесконечное движение танцующих.

— Ты не Корделия, — практически шипит Тимор, когда Эффи выталкивает его из круга танцующих, прижимая к колонне тронной залы.

— А ты не жилец, — её голос наконец-то видоизменяется, как и она сама. Благо, что в темноте, которой определённо точно поспособствовал Видар, её практически не видно.

Тимор делает попытку вырваться или что-то сказать, но ощущает, как сосуд трещит по швам.

— Бесполезно, дорогой, — скалится ведьма. Она крепко хватает лицо, принадлежавшее Иррингу Оттланду, за скулы, сильно вжимая ногти в плоть. — Никогда не недооценивай Верховную Ведьму, тем более, если она является королевой и женой Истинного Короля. С этой секунды – ты станешь лишь дополнительной силой внутри моей магической крови. Добро пожаловать домой. Клятвенно заверяю, что буду всем сердцем любить страхи и кошмары только потому, что сама являюсь Страхом и Кошмаром для каждого, кто пойдёт против моей семьи. Ты мой. Во веки веков. Во имя Хаоса, Пандемония и Пандемониума.