Книга Безумная Ведьма, страница 161 – Элизабет Кэйтр

— Нет уж, потрудись, — фыркает Кас.

По правде, он перестал злиться на сестру в ту саму секунду, когда она начала говорить. Вот если бы она молчала – тогда другое дело. Тогда бы он точно орал во всю глотку, ругался так сильно, как никогда этого не делали отец с матушкой.

— Я очнулась под завалами склепа…

Пять несчастных слов. Всего-лишь. И шесть разлетевшихся сердец. Не так много во Вселенском масштабе, но вот… масштаб её души – дело совершенно другое.

Видар шумно втягивает воздух, шея и плечи напрягаются. Правую руку он убираетпод стол, а левой тянется к кружке. Керамика обжигает губы.

— Когда я совершила магический переброс на поверхность – замок был разрушен, — Эсфирь складывает руки на груди, словно защищаясь от раскаяния в глазах семьи. — Я испугалась. Я не знала, что произошло. И… я с особым рвением восстановила всё до крошки, пока… Пока разум не вернулся в голову и… я не обратила внимания на Идриса. Оказалось… я не успела на каких-то несколько минут.

— Несколько минут… — Себастьян повторяет слова ведьмы так тихо, будто и не говорит вовсе.

Эсфирь и вовсе утыкается взглядом в ледяной узор на окне. Посмотреть на Видара и остальных – самое сложное, что она вообще могла бы себе представить в сегодняшних реалиях. Но ещё страшнее – случайно услышать егомысли и узнать, что он по-настоящему думает обо всей неоднозначной ситуации.

— И я бы всё вернула! Всё… и всех… Только мне помешали.

— Тимор, — Видар буквально выплёвывает имя.

В голове складывается паззл. Вот почему вчера он говорил о какой-то непонятной растерянности ведьмы. Вот почему гад оказался настолько уверенным в себе и собственных силах.

— Что?! — Паскаль подскакивает с места. — Он мёртв!

Файялл переводит напряжённый взгляд на Эсфирь.

— Хотелось бы. Только… Он жив.

— Как? — единственное, что удаётся спросить Равелии. По спине ледяной ведьмы бегут мурашки.

Эсфирь медленно проходится вдоль окна, а затем разворачивается лицом к семье.

— Есть один Ритуал. Древний. Связанный с Верховными ведьмами. Он гласит о том, что если кто-то, кто равен или превосходит по могуществу Верховную ведьму сможет украсть её поцелуй, то это подарит вору шанс на вторую жизнь.

— Он рассыпался прахом, — почти рычит Файялл.

— Да, но… Тимор и Тьма – не совсем мы. Они лишь… сущности. Тимор – это кошмары и страхи, а Тьма – это мрак и темнота. Разве мы можем пощупать то, что абстрактно? Разве мы можем дотронуться до Хаоса? Каин и Лилит были из плоти и крови, мы из плоти и крови, но… они… Они вынуждены каждый раз искать себе подходящие сосуды.

— Тьма выбрала чистокровную суку Дивуар, остальных она губила, — задумчиво произносит Изекиль.

— А Тимор сейчас вполне себе прекрасно поживает в не менее чистокровном Оттланде, — хмыкает Видар. Все взгляды устремляются на него. — Что? Вчера мы имели честь очень по-королевскиот него сбежать. Война, кстати, до сих пор не вышел на связь.

— Вы вчера попали в бойню?! — Себастьян задыхается от возмущения.

— Ага, а ещё… — Видар поворачивает голову на Паскаля, — …твоя сестрица с разбега сиганула в Альвийский каньон. Я думал, она нас убить хочет.

— Слушай, тебе мало одного седого, охреневающего от твоих выходок, мужчины?! — взгляд Паскаля темнеет. — Ты хочешь, чтобы всянаша семья окрасилась в цвет малварского снега?!