Книга Помощница для князя оборотней, страница 72 – Эми Мун

— Держись! — крикнул.

И добавил кое-что ругательное. А потом прыгнул вперед. Василиса чуть желудок не выплюнула! Ее мотало из стороны в сторону, подкидывало, било ребрами о княжье плечо, а по лицу хлестали ветки… Ужасно! Но она только зубы стискивала и как могла отбивалась от атакующих со все сторон лиан.

Получалось так себе. Но хоть что-то!

А Северян петлял из стороны в сторону. Прыгал, приседал, снова бегал. И все это с ней на плече! Василисе оставалось только офигевать от животной силищи лесного гиганта. Но когда показалось, что они почти выбрались, Северян вдруг резко затормозил.

— Ах ты, погань мертвяцкая! — выругался от души.

И поставил Василису на ноги.

Зря!

Она тут же села на землю. И плевать, что в полутора шагах обрыв. Откуда он здесь вообще? Не было ведь… И куда делась живая изгородь? Но Василисе было слишком плохо, чтобы удивляться. И пугаться приближавшегося шума…

А князь опять ругнулся. Дернул ее вверх, заставляя встать. Сунул ветку с яблоками в руку и свою добычу тоже, оглядел внимательно, а потом выдал:

— Бывай, Васятка.

И бросил орущую ее через бездну.

Василиса мешком шмякнулась на землю, вскочила, бросилась обратно и застыла — ей не перебраться на тот край! Но князь может перепрыгнуть!

— Северян! —заорала что есть сил.

Ей вторил медвежий рев. Но прыгать зверь не стал, а ринулся обратно вглубь сада.

Сумасшедший! Василиса топала ногами и ругалась. Кажется, даже угрожала. До тех пор, пока из раскинувшейся под ногами черноты не полезли колючие лозы.

— Придурок мохнатый! — крикнула в сердцах.

А под ногами вдруг появилась тропинка, уходившая прочь от сада Яги. Василиса еще разок матюгнулась и побежала обратно к стоянке. Надо звать Ладимира. Вместе они сумеют помочь князю!

Ладимир

Хорошо было вокруг, тихо… Полная луна смотрела с небес, звездочки перемигивались, ветерок шелестел... Но Ладимира воротило от всей этой красоты. Точно в такую же ночь не стало Дуняши. Он хорошо помнил звездный свет, игравший бликами в огромных девичьих глазах, и побледневшее до синевы личико. Дуняша не плакала, когда услышала о его нелюбви. Посмотрела только так, что у него аж под сердцем занемело, и, подхватив валявшееся на траве платье, ушла.

А утром пронеслась по селению весть — девичье сердечко не сдюжило.

Узнав это, Ладимир чуть сам богам душу не отдал. На все готов был — хоть к Моране в услужение, — только бы вернуть девицу к жизни. Однако на капище, где вершился суд, волхв вдруг заговорил голосом Деваны. Приказал остеречься черной волшбы, а потом велел убираться прочь.

Ладимир прикрыл глаза, вновь переживая страшные мгновения.

Взгляды соплеменников жгли хуже пламени. Хотелось исчезнуть без следа. С земли этой и из людской памяти. Но горше всего было видеть окаменевшее от горя лицо Северяна. Лесной князь пальцем убивца не тронул — подчинился богине. Но долго, очень долго Ладимиру потом снилась застывшая посреди капища фигура с поникшими плечами и сгорбленной спиной. Северян не скрывал своего горя. И горячей ненависти к Ладимиру — тоже.

А лучше бы шею свернул!

Эти две весны, что Ладимир провел вдали от родного племени, казались хуже пытки. Совсем один, он скитался по лесу, каждый миг проклиная себя за жестокосердие и глупость.

Захотел потешиться, думал, что будет, как с другими — ну покричат, поругаются, может, тумаков еще получит. А Дуняша всем сердцем полюбила. Лестно это оказалось, не смог устоять, хотя и не помышлял вначале, что девицу тронет.