Книга Помощница для князя оборотней, страница 19 – Эми Мун

Василиса кивнула. А куда она денется?

— Мои дуры замест того, чтобы еду таскать, в покои гостей шастают…

Да уж она это поняла.

— …А ты парень вроде крепкий, хоть и молод больно. Отнеси разнос-другой — поди не переломишься.

— Не переломлюсь. Если хоть чуточку поем.

Старуха цыкнула и пошла к низеньким дверцам, из которых виднелись любопытные мордашки служанок.

— Заняться нечем?! — рявкнула на них. — Так я найду!

Девчонки снова исчезли.

Да уж, дисциплина тут строже армейской. Наверное, это и есть та самая тетка Глафира, о которой шептались служанки. А женщина провела в закуток, где стояло множество ухватов, чугунков и лежали стопки полотенец, сияющие белизной.

— Садись, — кивнула на лавку, — и ешь…

Сунула в руки горшок, который прихватила с полки.

Василиса сдернула крышку. Каша! Рассыпчатая, ароматная, из каких-то незнакомых ей зерен, но плевать!

— Да ты руки-то не сунь, болезный! — запричитала Глафира и дала ложку.

Василиса набросилась на угощение с такой скоростью, что чуть язык не откусила. И пусть чавкать и стонать ужасно невежливо, но она в жизни ничего лучше не ела! Когда последняя крупинка была уничтожена, Василиса облизала ложку и шумно выдохнула:

— Вкусно-то как! Ой, а чего это… — И замолкла, старательно пряча глаза.

Тетка Глафира стояла напротив и время от времени вытирала слезинки уголком головного платка.

— Ну чисто сыночек мой Ярочек, прими боги его душу… Ох, сердечко болит…

А Василиса еще старательнейпринялась разглядывать начищенный чугунок. Значит, ее сын умер. Так печально...

— Мне очень жаль, тетя Глафира… Детки — это… — И снова запнулась.

А Глафира вдруг круто развернулась и ушла. Наверное, умыться. Василиса осталась одна, но никто не обращал на нее внимания. В кухне кипела работа. Повара готовились к вечернему пиру. Стучали ножи, гудело пламя в печах, звенела посуда.

Василиса отставила чугунок на лавку. Ну и что ей делать? Время поджимает, стрельцы ждут свой окорок. И Проську-кухарку…

Но Глафира возникла перед ней так же внезапно, как появилась.

— На вот, бедовый, — сунула ей… сапоги! Ужасно потрепанные, но целые!

Василиса аж на лавке подпрыгнула.

— Спасибо! Ой, благодарю! От всего сердца, правда-правда!

— И это, — сунула Глафира ей небольшой мягкий сверточек. — Пирожок тут с брусникою, как Ярочек любил…

Женщина снова вздохнула и вдруг нахмурилась.

— А теперь давай живенько за работу!

— Хорошо! Только, — Василиса замялась, — стрельцы меня за окороком посылали… Грозились наказать, если не принесу.

Глафиру аж затрясло.

— Ах они, коты толстомордые! А смелости ни на грош! Они ж тебя, мальчонка, аки овечку кроткую под нож отправили. Сами-то испужались ухватом в лоб получить! Погань!

Василиса закивала.

— Ваша правда, тетенька. Такие слова говорили — слушать стыдно!

— Небось, Проську вспомнили!

— Ага, ее…

— Вот им всем! — скрутила фигу. — В погребе беспутницу запру! А ты хватай разнос, — указала пальцем. — Да беги скорее. Будет им окорок…

И ушла, бурча что-то нехорошее.

Василиса поежилась. Как бы не вышло ей все боком. Ну да ладно, надо пироги и сапоги отрабатывать. А потом сбежать можно. В тереме ее лицо уже примелькалось, так что оставаться здесь — не вариант.

Примерив обувь, которая оказалась впору, Василиса спрятала за пазуху пирог и схватила поднос. Тяжелый, зараза!