Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 131 – Саманта Шеннон

Вытаращив глаза, дневной привратник наблюдал, как Сухейль тащит меня за волосы. Голова раскалывалась, по щекам струилась кровь. Меня поволокли в башню Основателей, лодыжки больно бились о ступени.

Поднявшись по лестнице, Сухейль забарабанил в дверь гостиной так, что та чуть не слетела с петель.

– Арктур!

На пороге возник Страж. Сухейль разжал пальцы, успев вырвать мне несколько прядей. Я распростерлась на лестничной клетке, как никогда осознавая свою уязвимость и хрупкость.

– Сухейль, – коротко поприветствовал Страж.

– Ты потерял свою зверушку. – Сухейль дал мне пинка. – И эта тварь не говорит, где пряталась.

Страж поочередно оглядел нас обоих. Все улики были налицо: покрасневшие белки, окровавленные щеки.

– Ты подпитывался от нее, хотя она моя подопечная и носит розовую тунику.

– Она утратила привилегии, дерзнув напасть на рефаима.

– Это была самозащита, – пролепетала я. – Он собирался…

– Закрой рот, Сороковая. – Сухейль с силой стиснул мое предплечье, обезображенное клеймом.

Я скрипнула зубами.

– Сначала поставила на уши весь город, а потом атаковала меня фантомом у всех на глазах. И повалила наземь.

– Отпусти ее, Сухейль, – мягко произнес Страж.

Помедлив, Сухейль убрал руку, но я была уверена, что от его стальных пальцев остались синяки. Страж наклонился ко мне.

– Ты действительно это сделала? – так же мягко спросил он.

Меня хватило только на слабый кивок.

Сухейль рассвирепел:

– Твое недоверие оскорбительно. Неужели слово этой падали дороже моего?

– Просто хотел проверить, соврет она или нет, – спокойно ответил Страж.

– Даже ей нечем оправдать свою дерзость.

– Как и тебе не удастся оправдаться перед Наширой.

Сухейль прикусил язык, и я испытала острое удовлетворение.

Страж впился в меня взглядом. От него не ускользнули ни перепачканное кровью лицо, ни грязная туника, ни растрепанные волосы и проплешины на месте вырванных прядей.

– Прогулка до «Магдалена» выдалась богатой на приключения, – констатировал он. – Сухейль, твоих рук дело?

– Она заслуживает наказания за неповиновение, – кисло отозвался тот.

– Не тебе решать. Ты чуть не убил ее в марте. Нашира будет раздосадована, узнав о твоей несдержанности. Подобные выходки ниже твоего достоинства.

– Ты плохо воспитываешь эту дрянь! – Сухейль снова впал в ярость. – Прошло больше месяца, а она по-прежнему дерзит, своевольничает, хамит и публично бросает вызов своим повелителям. Неужели ты позволишь человеку и дальше марать твое имя?

– Вспомни, с кем говоришь, Сухейль.

Страж ни разу не повысил голос, однако тот звучал устрашающе. По моей спине забегали мурашки.

– Поверь, никто этого не забудет. – Сухейль перевел на меня свирепый взгляд. – Может, я и проявлю милосердие, сороковая, если ты раскаешься. Падай ниц перед своими хозяевами и моли о прощении.

В гробовой тишине я повернулась к рефаиму, намереваясь так и поступить. «Не отлынивай от тренировок и перестань собачиться с рефаимами», – наставляла Лисс. Надо лишь потешить его самолюбие.

Вот только желание пропало начисто.

– Возьми свое милосердие и засунь туда, где темным-темно, – ласково посоветовала я.

И не успела перевести дух, как Сухейль снова схватил меня за волосы и швырнул на лестницу. Тщетно пытаясь прикрыть голову, я покатилась и распростерлась внизу, чудом не сломав ребра.