Книга Василёк. В академии Крылатых змеев, страница 40 – Яна Епринцева

Парни же, даже не догадываясь о её тайне, считали Василису совсем юным мальчишкой, почти ребёнком, и оттого обращались с ней более снисходительно, но при этом проявляли доброту, участие и всегда старались помочь. Уже на второй день её имя сократили до детского прозвища, и теперь вся академия называла девушку не иначе как — Василёк.

Василису это не особо расстроило. Ей показалось, что так даже лучше.

«Пусть думают что хотят. Вопросов меньше, а то ведь борода-то у меня не растёт, в отличие от остальных парней», — размышляла она по этому поводу.

Добромил учился со всем усердием, но всё равно не забывал о своей суженой. Молодой человек быстро разузнал, как можно незаметно выходить за пределы академии через маленькую потайную калитку и каждый вечер отправлялся в город на поиски своей сбежавшей невесты.

Вот только к его разочарованию, даже следов Василисы отыскать ему не удавалось. Но парень не отчаивался, он готов был продолжать поиски и дальше, пока не отыщем любимую.

Василиса знала, что парень уходит в город, и первые дни помалкивала, ни о чём не расспрашивала. А тот не больно-то с ней и откровенничал, считая несмышлёным ребёнком.

Так прошла первая неделя в академии. В одни из дней, незадолго до обеда, Всебор вызвал к себе Василису и начал расспрашивать:

— Ну что скажешь, Василий, нравится ли тебе в академии? Доволен ли ты всем или что-то изменить желаешь?

— Доволен, очень тут хорошо и замечательно! Драконы — самые лучшие, умные и красивые существа, что мне только видеть доводилось! Вот с ними-то и хочется мне всё время рядом находиться, ухаживать, следить за здоровьем. А право изучать не хочется! В вельможи не мечу, и себя в царских палатах, или в городской управе не представляю. Не моё это, — честно ответила девушка.

— А разгневанного, раненого зверя не убоишься? — продолжал расспросы ректор.

— Куда же даваться? Не убоюсь, — твёрдо сказала Василиса.

— А что ты вообще знаешьоб этом? За животными, поди, никогда не ухаживал? Или всё же имел дело?

— Пастухом был! — быстро соврала девушка.

На самом деле пасти скот ей не доводилось, но вот ухаживать, лечить от хворей, принимать роды у коровы, свиньи или лошади было не впервой. Василиса, конечно, понимала, что дракон не корова, но была уверена, что справится и с ним.

— Ну, это другое дело! Значит, небольшую хворь вылечить сможешь? — поинтересовался Всебор.

— Кое-какие приёмы знаю, но подойдут ли они для лечения дракона? Он чай, не корова, — осторожно проговорила Василиса.

— Не корова, это верно. Но если хочешь стать целителем, придётся постараться, смекалку проявить, — старик улыбнулся, и выцветшие глазки его хитро блеснули.

— Я готов. Что делать нужно?

— Один из наших змеев, Яхонт, затосковал, что-то. Недомогание какое-то чует, видать. Наши лекари осмотрели зверя, говорят — дело поправимое. Нужно действия нехитрые провести, зелье приготовить, да суметь напоить дракона. Справишься, быть тебе целителем. А коли нет, так и суда нет, — Всебор впился взглядом в лицо Василисы.

Девушка заволновалась. Она не была уверена, что сумеет вылечить дракона. Коров, которые не с того ни с чего начинали хворать, обычно лечили всякими огородными растениями, в том числе укропом и чесноком. Мыли двери в хлев с заговорённой солью, да сено особым образом наговаривали, а потом мешали его с обычным.