Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 61 – Лилия Тимолаева

Кассиан молчал, пока она разрезала ткань. Но молчание это уже не было прежним. Не ледяной стеной. Скорее странным, напряжённым пространством между ними, где каждое слово могло бы стать ещё одной раной, а каждое молчание — почти прикосновением.

Рану промывали в небольшом кабинете за залом. Не потому, что нужно было уединение. Потому, что там было тише. А после пожара, подлога, моста и мёртвого диверсанта тишина начала казаться роскошью.

Елена вытирала кровь осторожно, но без нежности.

И всё же слишком ясно ощущала тепло его кожи, силу руки, напряжение мышц под ладонью. Аврорино тело помнило это. Помнило слишком хорошо. Не его ласку — её не было. Его близость. Его масштаб. То, как рядом с ним воздух всегда становится чуть тяжелее.

Это бесило не меньше, чем раньше.

— Арден говорил? — спросил Кассиан.

— Да.

— И?

— И многое из того, что я и так уже начала понимать, только теперь сложилось окончательно.

— Например?

Она подняла на него взгляд.

— Что Лиора была не просто красивой ошибкой при дворе.

Что-то изменилось в его лице. На самую малость. Но изменилось.

— Я никогда не считал её красивой ошибкой.

— О, как интересно. А чем же?

Он смотрел на неё спокойно.

Слишком спокойно.

— Каналом, который стоило держать ближе, пока я не пойму, через кого она работает.

Ножницы в её пальцах замерли.

Вот.

Вот оно.

Та правда, от которой женщине хочется сначала рассмеяться, потом ударить, а потом уже разбираться, почему от неё больно не только из-за лжи.

— Вы хотите сказать, — произнесла Елена очень ровно, — что всё это время играли?

— Отчасти.

— И не подумали, что мне было бы полезно знать, когда меня унижают не только ради салонной пошлости, но ещё и ради вашей стратегии?

— Подумал.

— И?

— Решил, что чем меньше вы знаете, тем безопаснее.

Она отложила тряпку.

Медленно. Очень аккуратно.

Потому что, если бы не эта осторожность, швырнула бы ею ему в лицо.

— Вы неисправимы, — сказала она.

— Да.

Ни отрицания. Ни защиты. Ни попытки выставить себя умнее.

Просто “да”.

Это обезоруживало хуже оправданий.

— Тогда объясните мне одно, генерал, — тихо сказала она. — Почему, если вы всё так прекрасно видели и просчитывали, я стояла при полном дворе как дура, пока вы резали мою жизнь на части перед людьми, которые уже заранее знали, как этим воспользоваться?

Он молчал слишком долго.

Елена уже почти отвернулась, когда Кассиан произнёс:

— Потому что я ошибся.

Сердце ударило сильнее.

Не от нежности. От невозможности услышанного.

— Повторите.

Он поднял голову.

И впервые с того дня, как она очнулась в теле Авроры, посмотрел на неё не как генерал, не как стратег, не как мужчина, который привык всё удерживать под контролем.

Как человек, которому тяжело даётся собственная правда.

— Я ошибся, — сказал он. — В том, что смогу держать всё сам. В том, что успею отрезать нужные связи раньше, чем они дотянутся до вас. В том, что сумею использовать холод как защиту, а не как оружие против того, кто стоял рядом. В том, что могу выбирать за вас и не платить за это ценой выше, чем считал.

У Елены перехватило дыхание.

Вот теперь он не оправдывался.

Вот теперь — признавал.

И от этого было почти невыносимо.

Потому что если бы он начал защищаться, спорить, говорить о долге и Севере, его можно было бы снова удобно ненавидеть.