Книга Услуга Дьяволу, страница 71 – Валерия Воронцова

Каратель привлек меня к себе, позволяя разрыдаться на своей груди. Вжавшись в его тепло, я давилась криками и слезами, пачкала одежды кровью, смешивала сожаления и угрозы, печаль и месть, пока, в сопровождении Фатума, дожевывающего то, что осталось от Азуфа, Дан не унес меня прочь.

В тот день мое детство закончилось. С уходом Фагнес и смертью Йорха я перестала быть госпожой Садов времен. Я стала их хозяйкой.

Храбр тот, кто имеет возможность защищаться. Всё остальное — бахвальство.

Эрих Мария Ремарк «Время жить и время умирать»

Я плохо помню первые сутки после разоблачения заговора Роэзы и Азуфа, потому что все это время находилась во власти лихорадки и лабиринта кошмаров. Тогда я полностью осушила свое кахе, и, реагируя на магическое, физическое и моральное истощение после всех потрясений, тело и разум предали меня, утянув за собой душу.

Как оказалось, большая часть моей энергии утекла неосознанно. Инстинктивно я превратила карманное зеркало в ловушку-трясину. Осмотрев его позже, Тунрида сказала, что, при желании, я могла бы погрузить в него Роэзу целиком, как и любого другого противника, независимо от его физического облика. Также Ида добавила, что создание подобного магического оружия требует колоссальных затрат сил и обычно подобным вещам учатся, обладая гораздо большими познаниями и опытом в магическом искусстве.

Однако тем, что иссушило меня до последней капли, было вовсе не зеркало. То, что я вложила в гребень Ксены, пронзая полукровку…. Дан считал, что это было проявлением дикой воли, когда эмоции впитывают ресурсы мастера и превращаются в разрушительную силу. У такой воли нет четкого приказа, образа или мысли, она — воплощение всего, что в нее заложено. Я вложила столь многое и ужасное, что оно смогло умертвить Роэзу, несмотря на ее демоническую часть и кровь падших в жилах.

Каратель просидел со мной всю ночь, удерживая на грани сна и яви, помогая выбраться из липкой паутины иллюзий и страшных видений, в которых прошлое путалось с настоящим, страхи сплетались с реальностью, а свершенное представлялось сном.

Мне мерещился Йорх, держащий свою голову в руках. Белый кошмар ничего не говорил, но укор в его глазах жег сильнее воли огня. Я видела Ксену с ножницами в горле и вытекающим из него ручьем света. Пару раз в темноте я искала и отчаянно звала Фатума, чтобы, в конце концов, найти его мертвым, с отрубленной головой или насаженным на пику.

Я слышала приторный голос Роэзы, смех Азуфа и демонов, что радостно бряцали оружием, когда вокруг горели Сады времен и все знакомые мне души умоляли о помощи, исчезая в пламени. Наставница Варейн, Фагнес, Ксена — все они твердили, что это моя вина, пока каждая не растаяла в тениКарателя, сообщившего, что он разочарован моей слабостью и возвращает меня родителям.

Охваченная паникой, я могла только плакать, глядя, как горящая резиденция сменяется пустотой и злобой старого дома. Вот-вот заскрипят половицы, и послышится мужской крик, а за окном льет дождь и всюду грязь. Торчащие из каждой доски шляпки гвоздей такие же острые, как черный гребень в моей руке, но на этот раз я направлю его на себя, потому что лучше смерть, чем это.

Голос Дана, настоящего Дана, а не плода чувства вины и горячечного бреда, проникал в каждый уголок, мягко звал, убеждал и уговаривал, и я послушно следовала за ним, ненадолго приходя в себя. Сжимая его руку, я бессвязно бормотала о своих сожалениях и просила прощения, но вскоре снова падала в царство страхов.