Книга Услуга Дьяволу, страница 249 – Валерия Воронцова

Я затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово, до конца не веря, что Дан и правда открывает для меня эту тайну, обросшую тысячами теорий и предположений во всех уголках мира.

— Разочарованный и впервые подвергший Его слово сомнению, я пришел к Отцу и сказал, что смертным душам не место на Небесах. Если перевести это на известный тебе язык, то… прозвучало примерно следующее: «Нельзя приносить в наш дом столько мусора и превращать Небеса в хлев, свиньи не должны сидеть за одним столом с пастухами».На что Создатель ответил мне, что каждой душе необходимо пристанище, и даже у мусора должно быть свое место. — Дьявол усмехнулся, наконец, открывая глаза и, к счастью, в них не было темноты. — Небеса были моим домом, домом, не заслуживающим грязи, и Отец сделал все, чтобы подвести меня к мысли о необходимости уборщика для всего Созидания. Я знал, что это будет непросто. Найти сторонников, навсегда отказаться от Небес, превратиться в предателя в глазах своих братьев, бросить вызов Отцу, создать собственное царство… Но я хотел сохранить чистоту и первозданность Небес, тогда для меня не существовало ничего важнее них, и у меня было Его негласное благословение. Я принял Его волю и заключенное в ней испытание, навсегда, перо за пером, поменявшее мою небесную суть.

Я потрясенно покачала головой. Никогда до этого, даже отдаленно, меня не посещала мысль, что Подземье породил не скандал, а самоотверженность.

— Это ужасное испытание, — прошептала я. — Когда я… надела венец терний…

— Ты почувствовала столкновение моей сути и воли Создателя, — понимающе кивнул Дан, погладив меня по щеке. — Миг, когда я устоял перед его ударом и воздвиг Подземье.

— Столько боли и ярости… Я думала, ты гневался на Создателя из-за разногласий, вынудивших вас сражаться, а теперь понимаю, что это было… прощание.

— Я злился на Отца за то, что он выбрал меня для этой ноши, — медленно проговорил падший. — Позже я осознал, что сам избрал такую участь. Тем, что, в отличие от своих братьев, отказался быть слепым и покорным, тем, что позволил себе усомниться и бросить вызов. Чем больше собственного, тем меньше возможности пользоваться общим. Я уже не мог следовать по дороге со всеми, мне требовался собственный путь.

— Но ради чистоты Небес ты пожертвовал своей вечностью рядом с братьями и Отцом.

— Любой серьезный выбор требует жертвы, моя радость, — улыбнулся Дан. — Мой был основополагающим, затрагивающим все Созидание, и плата соответствовала цели.

— Ты когда-нибудь пожалел об этом? — я удивленно вздрогнула, когда он стер с моих щек слезы.

— Перед падением, убедившись в серьезности моих намерений, Отец вновь сказал мне, что человек — творение совершенное, и что однажды, испытав все, что может испытать смертный, я это пойму и получу награду, недоступную ни одному небесному идаже Ему. Я вспоминал об этих словах каждый раз, когда мне хотелось пожалеть себя, оставить Подземье и оборвать заботу о греховных душах. Поэтому нет, Хату, я никогда по-настоящему не жалел о своем решении.

Дьявол пригубил вина, и я последовала его примеру.

— И ты ее получил? Награду? — осторожно спросила я, снедаемая и любопытством, и жаждой убедиться, что за все свои страдания и лишения мой прекрасный господин получил что-то достойное его вечности вдали и презрения от всех и всего, что он хотел защитить.