Книга Научи меня плохому, страница 17 – Екатерина Флат

Не могла же это быть Лисия?.. Зачем это ей? Она же не выказывала и толики недовольствия оттого, что именно меня выбрал принц. Наоборот, она же только поддерживала!

Только если не она, то кто?..

Пусть мое светлое будущее рухнуло, но я по крайней мере имею право знать, по чьей именно вине!

Я бы первым же делом допросила Лисию, но, как назло,сестра как раз была в отъезде. Они с матушкой уехали на прогулку и должны были вернуться лишь вечером.

Уже пару часов спустя посыльный доставил мне письмо от принца. Видимо, Инграм счел, что именно таким образом нужно окончательно поставить точку в наших отношениях.

Его послание было не особо многословным:

Анабель, это последний раз, когда я к тебе обращаюсь.

Видимо, чтобы я не лелеяла наивных надежд, что он меня простит. Только было бы за что прощать!

Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что более я и не посмотрю в твою сторону.

Ну вот, теперь он думает. А когда меня обвиняли во всяком лютейшем абсурде, он как-то подумать забыл.

Или я просто сейчас настолько расстроена, что и зла на него?..

Все твои выходки так и останутся в тайне. Я приказал, чтобы ничто из этой информации не вышло наружу. Конечно, я не могу заставить молчать абсолютно всех, кто тебя видел во время твоих проступков. Но, по крайней мере, мои люди никому ничего не расскажут.

Наверное, этот жест по-хорошему стоило бы оценить как благородный. Может, я так бы и оценила, будь и вправду хоть в чем-то виновата. Но пока все это представлялось просто каким-то безумным фарсом!

И это мой последний дар тебе в память о тех чувствах, что теперь не вызывают в моей душе ничего, кроме жгучей боли.

Я больше не хочу ничего такого испытывать. И мне слишком неприятно будет отныне видеть тебя. Наверняка ты и сама, пусть запоздало, но осознаешь, что ты натворила, и в муках вечного стыда не покинешь стен собственного дома. Но я, к сожалению, допускаю теперь, что все же не настолько хорошо тебя знаю. Потому с сегодняшнего дня под запретом любые твои выходы в свет. Чтобы сам твой вид отныне не терзал мой взор и мое раненное сердце.

Вот и все. На его терзаниях послание и заканчивалось. Как, очевидно, заканчивалась и вся история моего возможного замужества.

И не только же в Инграме дело! Своим запретом выхода в свет он фактически перечеркивал для меня почти любую вероятность вообще когда-либо выйти замуж! Не то, чтобы я только об этом и грезила. Но для девушкине так уж много вариантов достойного будущего!

Вот только… Мои родители уже определились с вариантом для меня. Как выяснилось, вместе с письмом мне посыльный доставил им официальное уведомление о разрыве помолвки и запрет на выход в высшее общество.

Сестра, едва вернувшись, сказалась уставшей и заперлась в комнате. Ну и пусть! Я была готова взять эту разнесчастную дверь хоть приступом! Только меня как раз вызвали в кабинет к отцу.

Мама сидела в кресле, с прямой, как палка, спиной, и настолько мертвенно белым цветом лица, что аж в дрожь бросило. Отец же метался из угла в угол, на контрасте с супругой малиновой-багровый, словно только что приложил к щекам горящие угли. И на этом фоне чуть вытаращенные в ярости его глаза пугали не меньше, чем мамин неживой вид.

И ведь никто не требовал объяснений, как вдруг так получилось. Не выясняя никаких подробностей, во всем виноватой сочли именно меня.