Книга Кричи, моя Шион, страница 91 – Екатерина Юдина

Моран опять попытался снять с меня кофту. Уже теперь жестоко, грубо. Чуть ли не разрывая ее.

— Нет. Нет! – закричала, пытаясь вырваться. – Пока ты не пообещаешь, что не тронешь моего брата…

— Я этого никогда не пообещаю, но если ты еще хоть раз об этом заговоришь…

В попытке вырваться, я влепила Морану пощечину, этим обрывая его фразу.

Пощечина получилась сильной. Громкой. Альфа замер и медленно перевел на меня взгляд. Я встретила его стойко. Все еще пытаясь убрать его руки от своего тела.

Моран оскалился. Положил ладонь на мой затылок. Сжал волосы и рывком притянул к себе, так, что я лицом уткнулась в его грудь.

— Ты начинаешь бесить всякий раз, когда говоришь про своего никчемного брата. Еще раз скажешь насчет него хотя бы одно слово и, выйдя отсюда, я сделаю ему еще больнее, чем изначально планировал.

С губ сорвался рваный, ненормальный выдох и глаза начало сильнее покалывать. Еще немного и я точно разревусь.

Моран сжал мою талию, затем взял одну мою ногу под коленкой. Закинул себе на бедро и второй рукой сжал грудь. Кажется, собирался поцеловать шею, но я, уже теперь совершенно себя не понимая, начала вырываться так, словно лучше умру, чем вновь лягу под него. Вернее, так и было.

Моран не просто физически сильнее меня. Я против него вообще ничего сделать не могла, но я отчаяниеи боль делали многое. Когда он перехватывал мои руки, я их вырывала. Он прижал меня к экрану, а я поцарапала альфу ногтями. Пыталась ударить. Он скалился. Выглядел так, словно еще немного и наступит конец всему.

Но все-таки, все закончилось на следующей моей пощечине. Сильной. Хлесткой. Моран замер. Мы вдвоем не шевелились и, казалось, пространство трещало.

Он медленно перевел на меня жуткий взгляд и я увидела на щеке альфы покраснение.

— Это ничего не меняет, — он сжал мой подбородок и, своими губами практически прикасаясь к моим, произнес: — Ты все равно будешь подо мной.

Я затряслась, понимая, что ему ничего не стоит взять меня против моей воли, но Моран разжал пальцы и отступил назад.

— Успокоишься и мы вернемся к тому, что у нас было, — смотря в мои глаза, он ставил меня перед фактом.

***

Когда мы с Мораном шли по коридору, мне казалось, что пол под моими ногами шатается. Словно я вообще с трудом иду. Волочу свое жалкое тело.

Мы молчали и напряжение сжирало воздух.

Когда Моран открыл дверь моей новой комнаты, я молча вошла в нее. Не оборачивалась. Не смотрела на альфу. Лишь чувствовала, что он остановился около порога и почему-то не уходил.

Я тихо села на край кровати. Не шевелясь. Не моргая. Смотря в одну точку.

И насколько же это были жуткие моменты. В нашей тишине. В том, что Моран еще какое-то время, как мне казалось, слишком долгое, никуда не уходил.

Но, когда он все-таки сделав несколько шагов назад закрыл дверь, а затем послышался звук проворачивающегося ключа в замке, я сползла на пол и свернулась калачиком.

Слезы, которые я так отчаянно пыталась сдерживать, хлынули из глаз и в полной тишине комнаты послышались мои всхлипы.

Уродливой издевкой в сознании вспыхнуло воспоминание о том, что недавно я смеялась и, наверное, даже чувствовала себя совсем неплохо. Словно привыкала к этому месту, а теперь…

Обнимая себя руками и, глотая слезы, начала ногтями царапать собственную кожу. До боли, невыносимого жжения. Чувствуя себя настолько грязной, никчемной, отвратительной. Омега без нижнего белья. Подстилка. Шлюха. Та, которая раздвигала ноги перед Мораном по любому его желанию. А он пользовался. Хорошенько так. Ну, конечно, если перед ним такая безмозглая идиотка, то почему же ею не воспользоваться?