Книга Кричи, моя Шион, страница 275 – Екатерина Юдина

Им оказался худощавый, явно недокормленный мальчишка с несколькими ссадинами на лице, разбитой губой и костяшками. Внешне он напоминал истощенного, дикого волчонка, который относился к людям не просто с настороженностью. Скорее даже с враждебностью.

Про детдомы, расположенные в нижних районах говорили много всего ужасного. Дети там не жили. Они в этих зданиях выживали. И по нашему с Ивоном брату это чувствовалось.

Поэтому в разговоре с ним я старалась быть максимально осторожной.

Эта поездка в детдом меня не просто эмоционально вывернула. Скорее изувечила.

Мы с Ивоном уже обсуждали вариант того, чтобы забрать оттуда нашего брата. Это будет не просто, но все-таки мы хотели это сделать.

Но что с остальными детьми? Они все там такие грязные, измученные, истощенные.

Кто им поможет?

После детдома мы с Ивоном поехали в дом нашей «семьи». Там мы сидели на крыше. Разговаривали про детдом, про детей в нем, про нашего брата и… про мать.

Конор к этому моменту уже купил мне новый телефон и я показала Ивону ту информацию, которую Моран успел собрать на нее.

В основном мать жила достаточно неплохо, как для нижнего района. Делала это за счет мужчин. За все прошедшие годы у нее их было несколько.

Я помнила о том, что наша мать была привлекательной. Конечно. Иначе бы она не привлекла внимание нашего отца, у которого несмотря на возраст, был огромнейший выбор среди омег.

Но годы шли и красота улетучивалась. Это было ясно даже без фотографий. Исключительно по информации описывающей ее жизнь.

Изначально мужчины мамы были сравнительно состоятельны. После отца у нее дажеимелась связь с каким-то женатым альфой из центрального района. К себе он ее не забрал, но оплачивал жилье в нижнем районе, красивую одежду и еду. Наверное, еще давал деньги на расходы.

Но со временем мужчины матери становились все беднее и беднее. Постепенно она снизошла до альф из нижнего района. Сначала она встречалась с альфой, у которого имелся свой продуктовый магазин. После него жила с мужчиной, который держал небольшую лавку. Два ее последних мужчины уже обычные работяги.

Но у нее всегда имелась крыша над головой и, судя по информации, мама ни дня в своей жизни не работала. Разве что… Около двух лет назад продавала себя за деньги. Это можно считать работой?

Сейчас она жила в однокомнатной квартире принадлежащей пятидесятилетнему мужчине. Там же жила и его взрослая дочь.

Жизнь мамы была уже не такой насыщенной, как раньше, но я не могла отрицать того, что, возможно, она наконец-то остепенилась. Нашла того, в кого влюбилась.

В любом случае меня это не касалось.

Мне казалось, что этим разговором о маме, мы с Ивоном ставим последние точки касающиеся ее. То, что мы больше не будем вспоминать про омегу, которая нас родила. В последние годы мы и так почти этого не делали, но, стоило мне вернуться в особняк семьи Моран, как мне позвонил Ивон. Сказал, что наша мать к нему приходила. Она это сделала почти сразу после того, как я уехала.

Меня передернуло от этой новости так, как вообще невозможно описать словами. Словно кто-то взял и бросил мне в голову несколько больших камней. Я даже сразу подумала, что Ивон говорит несерьезно.

Но… брат ведь не стал бы с таким шутить.

От Ивона я узнала, что изначально мама попыталась изобразить радость от встречи с ним. Сказала, что жутко скучала по нам. То, что долго искала нас, но не могла найти.