Книга Снежная лавка госпожи Дюваль, страница 37 – Анастасия Эрн

— Как прошло, госпожа Абигейл? — осведомилась зашедшая в гостиную Илма.

— Лучше, чем я ожидала, — соврала я, и совесть неприятно кольнула.

Однако рассказывать правду домочадцам я не собиралась. Хватит одной меня терзающейся от мрачных мыслей. Пусть поживут хоть немного в спокойствие. Я обязательно совсем разберусь. Справлюсь. Как делала это всегда в своей прошлой жизни.

— Ох, значит, боги услышали мои молитвы! Вам подать ужин, госпожа? — тут же уточнила Илма.

— Ужин? — я посмотрела на часы. Красивые фигурные стрелки показывали полпятого. Желудок, до этого не подававший никаких признаков жизни, заурчал, требуя еды. Неужели так быстро пролетело время?

— Да, и чай поставь, — велела я.

Илма ушла, а я заметила, что в доме стало намного чище и свежее. Илма по мере своих сил и возможностей приводила особняк в порядок.

— И куда подевался мой братишка? — спросила у няни, когда она принесла поднос с едой. Обычно он первым встречал меня ирасспрашивал обо всём.

— Так гулять убежал. Едва помог мне и сразу исчез. Ох, уж этот сорванец, — женщина с улыбкой покачала головой.

Я тоже не удержала лица при воспоминании о мальчугане. Это он ещё молодец, столько терпел, ухаживал за сестрой. А сейчас, когда кризис миновал, ему наверняка отчаянно хотелось побегать со сверстниками. Он ведь ребёнок. А детям свойственно непоседливость, любознательность, игривость и жажда приключений.

Я рассеянно глянула за окно. Уже стемнело, а Лео задерживался. Сердце тревожно пропустило удар. Тотбург мало походил на современный город, здесь не было полиции и камер наблюдения, ярких фонарей, свет которых разгонял весь мрак. Поэтому гулять после захода солнца не следовало. Мне даже не надо было заглядывать в воспоминания Аби, чтобы понять — это лихой час.

— А где он гуляет? Надо позвать его домой, — решительно произнесла я и уже хотела пойти встречать братца.

Няня Илма словно опомнилась и кивнула. Мы не успели ничего предпринять, когда дверь открылась, и в дом зашёл Леонард.

Чересчур большая шапка для него слегка съехала, на пальто отсутствовали пуговицы, а некоторые заплатки и вовсе оторвались. А на лице наливался синяк.

— Это ещё что? — тут же ахнула Илма и прижала руки к груди.

— Лео, ты в порядке, — я бросилась к брату.

Он сердито посмотрел на нас, словно не хотел, чтобы мы были свидетелями его и позора, и грубовато проворчал:

— В порядке.

Тут же сбросил пальто, сапоги, покрытые толстым слоем снега, и, кинулся наверх к себе в комнату, громко топая босыми ногами.

— Пого… — я хотела остановить брата, расспросить.

Однако, няня Илма мягко удержала меня за плечо.

— Госпожа Абигейл, дайте мальчику время успокоиться. Не стоит его смущать.

Сердце болезненно сжалось. Как это не докучать? Как оставить в покое? Мне хотелось узнать, кто это сделал, выяснить все подробности и наказать обидчиков. Потому что никто не имел права обижать моего брата. Сердце требовало обнять мальчугана и настучать всем забиякам по башке. Но разумная, более рациональная часть меня соглашалась с Илмой. Моё вмешательство могло сделать только хуже.

Поэтому я несколько раз глубоко вдохнула, восстанавливая душевное равновесие, и попросила Илму:

— Отнеси ему ужин и лёд, пусть подержит под глазом, так отёк будет меньше.

— Сделаю, госпожа Абигейл, — одобрительно кивнула няня. — Вы сами сядьте, поешьте, а то всё остынет.