Книга Модистка Ее Величества, страница 66 – Арина Теплова

— А вы не думали нанять хорошую швею и снова открыть лавку? — осторожно спросила я хозяйку.

— Швею? Нет, — замотала головой старая женщина. — Да и зачем мне это на восьмом десятке? Мне и так спокойно. Я получаю из королевской казны регулярный пенсион, оставшийся от мужа, он бывший военный. На них и живу.

— Как жаль. Вы знаете, мадам Арабель, я отлично умею шить, если бы вы…

— Нет, — тут же возразила хозяйка, прекрасно поняв меня с полуслова. — Я же сказала мне это не надо. Еще чего выдумала? Никаких швей и лавок! — твердо заявила она. — Только при моем Луи лавка процветала, и этого никогда больше не будет!

Я поняла, что память о муже очень сильна в старой женщине и она даже не могла представить свою лавку без него. Оттого и не хотела ничего связанного с шитьем.

Вздохнув, я попыталась снова, но уже в другом направлении:

— А вы не против, если я буду заниматься шитьем нижнего белья и сорочек? Все буду делать в своей комнате.

— Ты белошвейка, что ли?

— Можно сказать и так.

— Можешь шить, только клиентов сюда не водить. И за комнаты платить исправно. Остальное меня не касается.

— Спасибо, мадам Арабель. Не беспокойтесь, я буду сама ходить к покупателям. Только знать бы где их найти.

В этот момент на печке-плите зафычал пузатый кофейник. Старушка быстро сняла его с огня, поставив его на деревянную подставку на столе и велела мне:

— Разлей, детка.

Я быстро ухватила прихватку, и начала разливать по чашкам горячий напиток, сама же уже пребывала в думах, с чего лучше начатьработу белошвейки. Наверное, надо было сшить хотя бы пару-тройку готовых вещиц, уже их показывать покупателям, чтобы они видели мое мастерство, и какое вообще я могу сшить белье.

Снова усевшись за стол и взяв очередную вкусную ватрушку, я сидела молча, когда мадам Арабель вдруг сказала:

— Так и быть помогу тебе, дочка. У меня есть все карточки и адреса бывших клиентов Луи. Их жены и дочери, а может и они сами захотят что-то заказать или починить у тебя из неглиже. Оно всегда надобно.

— Ох ты! Большое вам спасибо, — обрадовалась я.

— Ты мне нравишься, Сесиль Гюго. Так похожа на мою старшую дочку Клодет, такая же упрямая и шустрая.

— Она живет в Париже?

— Нет. Вышла замуж еще тридцать лет назад и уехала с мужем в Бретонь. Больше и не видела ее ни разу, только письма мне шлет.

Следующий день, я провела в хлопотах. Рано утром бегала по лавкам и магазинам в поисках нужных шелковых и хлопковых тканей, чтобы начать уже творить свои первые рубашки и панталоны. Купила два дорогих небольших отреза, шелковый и хлопчатобумажный, нитки и нужные инструменты для шитья в лавке на Риволи, потратила почти пять франков. Но чувствовала, что это того стоит. Мне нужно было смастерить хотя бы дюжину вещиц, чтобы предлагать их клиентам.

В это время нянюшка отмыла наши комнаты от пыли и грязи, и даже протерла окна.

После обеда, перекусив луковым супом и гусиным паштетом с черным хлебом, которыми, как и накануне нас потчивала заботливая хозяйка, мы с Манон уселась раскраивать короткие дамские рубашки под платье. Шелковые и модные. Решили пять сделать с изысканной мережкой, а пять с вышивкой гладью. Няня прекрасно умела вышивать и взялась за дело, едва я через пару часов сшила первую рубашечку. Я понимала, что нужна машинка, так как на руках хоть и получалось довольно качественно и красиво, но очень медленно.