Книга Девочка для альфы, страница 4 – Алисия Небесная

— Ты — девочка любопытная, — он сокращает дистанцию в одно движение, хватает меня за запястье, притягивает к себе.

Его тело — горячее, влажное. Рубашка — липнет к его коже, чувствую его запах, его желание.

— Не… не понимаю, — хриплю, ладони — на его груди, хочу оттолкнуть, но… бесполезно. Он сильнее.

— Какая упертая киска, — он касается моих волос, берет за прядь, тянет.

— Ай! — кричу, от внезапной боли. Ловлю его взгляд — похотливый, жадный.

Он вдыхает мой запах, сжимает сильнее.

— Ты видела документы, — его голос — утверждение. Ухмылка на губах.

— Да… то есть… нет, — шепчу, сердце — колотится. — Я… я лишь… посмотрела…

— Неуклюжая девочка, — его губы — на моем подбородке, поцелуй — обжигающий, словно разряд тока.

— Если хотите… увольте… — замираю, страх — ледяными тисками сжимает сердце. — Только… отпустите.

— Интересная мысль, — его голос — низкий, бархатный, но в нём — сталь, — но я с этого ничего не получу, киска.

Он прижимает меня к себе сильнее, его рука — на моём теле, скользит по спине, по бедру… И тут я чувствую… что-то твёрдое… под его полотенцем.

Краснею, слёзы подступают к глазам.

— Пожалуйста… — шепчу, едва слышно. — Отпустите…

Он стирает слезу с моей щеки подушечками пальцев, пробует её на вкус.

Жест — дикий, животный.

— Предлагаю… уговор, — его голос — словно в тумане.

— Какой? — в голове — одна мысль: сбежать, вырваться из этой ловушки.

— Твое тело… в обмен на свободу, — он улыбается, обнажая идеально ровные зубы. Словно оскал волка, заманившего жертву в клетку.

— Как… как моё тело? — предложение — непристойное, нереальное. В голове — сначала пустота, потом — волна возмущения.

Рука сама тянется к нему, ладонь — по его щеке, звонкая пощечина.

Его лицо — калейдоскоп эмоций: злость, удивление, хитрость…

Он перехватывает моё запястье, сжимает его, и… ноги подкашиваются.

Я — на коленях, перед ним.

— Непослушная киска, — мурлычет он, наклоняясь ко мне. — В таком положении ты мне нравишься больше.

Егоруки — в моих волосах, тянут, заставляют смотреть на него снизу вверх.

— Пожалуйста… — хнычу, страх — ледяной ком в горле.

— Да, проси, — шепчет он, его глаза — горят, словно угли. — Мне это нравится.

— Я… я не хочу… — слезы катятся по щекам, истерика подступает к горлу. — Отпустите… я… я ничего не сделала…

— Не плачь, — его пальцы — на моем подбородке, фиксируют, не дают отвести взгляд. — Просто… сделай мне приятное.

— Но… но я… — он загнал меня в угол, его слова, его желание…

Стыд.

— Что ты? — он смотрит на меня, в его глазах — интерес, предвкушение.

— Не… не умею… не знаю… — шепот, едва слышно.

— Это поправимо, киска, — мурлычет он, его взгляд — скользит по моему телу, жадно, оценивающе.

Звонок телефона.

Аяз — с досадой — отпускает меня, идет к телефону.

— Да, слушаю, — он ходит по комнате, нервно ерошит волосы. — Вы что, без меня вопрос решить не можете⁈ — злость, раздражение. — Сейчас буду.

Он скрывается в одной из комнат, а я… я пытаюсь отдышаться, успокоиться.

Аяз возвращается — в белой рубашке, в черных брюках.

— Ты сидишь тут, — рычит он, — и ждешь меня. И не дай бог ты попробуешь сбежать, киска.

Дверь хлопает. Тишина давит на уши, словно вакуум.

Встаю, подхожу к окну. Сердце бешено колотится, в висках стучит.

Огни Москвы. Красная площадь — такая далёкая, такая недосягаемая.