Книга Девочка для альфы, страница 11 – Алисия Небесная

Жизнь — перед глазами. Кадры. Фрагменты. Вспышки. Счастливое детство. Смерть мамы. Строгий, но тёплый отец. Лекарства. Приступы.

Аяз молчит. То смотрит на дорогу, то — в телефон. Спокойствие его пугает.

Я сжимаю пальцы, кусаю губы.

— Перестань нервничать, — тихо, но в голосе — сталь. — Волк нервничает.

— Что? — резко оборачиваюсь, в глазах — испуг, непонимание.

— Мой волк чувствует, когда ты такая. Потерянная. Запах страха — от тебя. — Аяз говорит это так, будто это само собой разумеется.

— Как это?.. — решаю спросить, хотя уже чувствую, что ответ не даст мне облегчения.

— У второй натуры — нюх. Острый. Он улавливает твои феромоны. Беспокоится. — Он смотрит на меня, будто насквозь. В глазах — забота, желание, тревога… и власть. Власть, которую он даже не думает скрывать. На лице — маска спокойствия.

— Я… тоже такая?.. — боюсь услышать, но спрашиваю.

— И да, и нет, — его голос ровный, но под ним чувствуется напряжение. — Твоя волчица… спит. В латентной форме.

— Почему?.. — вопросы срываются, как капли дождя — один за другим.

— Вот это я и хочу узнать у твоего отца, — отвечает он, снова переключаясь на дорогу.

Я слежу за тем, как он поворачивает. Я не называла адрес. Но он знает. Уже давно. Словно изучил меня всю. Под лупой. До каждой клеточки.

— Откуда у тебя моя ДНК?.. — шепчу, ошеломлённая его словами и тем, как легко он этим распоряжается.

— А как думаешь? — он даже не смотрит. Вопросом на вопрос, с явной насмешкой.

— Больница?.. Но это же конфиденциально… — чувствую себя наивной дурочкой. Всё ведь лежало на поверхности.

— Кира, если мне что-то нужно, я это достану. А мне нужна ты. — Его интонация окончательна. Без вариантов. Без права на протест.

Машина останавливается. Знакомый подъезд. Я набираю полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Можно… я сама?.. — прошу почти шёпотом. Как котёнок, которого оставляют в новом доме.

— Сама что? — Аяз смотрит на меня в лифте. В его голосе — лёгкий интерес.

— У папыспрошу, — мой голос дрожит, как и пальцы.

— Можно, — спокойно.

Папа открывает сразу. Встревожен.

— Кира… что-то случилось? — взгляд бегает между мной и Аязом.

— Привет, папа. Можно?.. — он пропускает нас в квартиру. Я не двигаюсь с порога. Аяз — за спиной. Гнетёт.

— Кира… у тебя лица нет… Что происходит? — отец опирается о косяк, не сводя взгляда с Аяза.

— Пап, это — Аяз Нуримов. Мой руководитель, — шепчу. Словно каждое слово — шаг в пропасть.

Мужчины застывают. Напряжение в воздухе — как перед грозой. Папа не оборотень, но чувствует чужого.

— Пап… это правда? Что я — не как все?.. — выстреливаю. Слово — как удар.

— Что?.. О чём ты?.. — голос отца дрогнул.

— У меня… не астма… — встречаю его взгляд. Не отвожу.

— Кира… я… — он молчит. Сменяющиеся эмоции: страх, вина, сожаление. — У меня не было выбора.

— Что значит — не было⁈ — в груди пусто. Мир — рушится.

Отец идёт в гостиную. Мы — следом. Я сажусь на край дивана.

— Это было давно. Мы с твоей мамой возвращались из отпуска. Авария. Ночь. Люди на дороге. Ты — в машине. Кричала. Плакала… — голос отца ломается. — Мы вытащили тебя. Вызвали скорую. Потом… решили тебя удочерить.

— Я вам не родная… — шепчу. Боль захлёстывает.

— Родная, дочка. Сразу стала. Мы полюбили тебя с первого дня. Всей душой.