Книга Поломанный мир, страница 40 – Анна Ланг

А щупы для каждого готовили свой отдельный сюрприз. Я знала, что нельзя дёргаться, или мне в голову вопьются тысячи мелких иголок.

-

Совсем молодая мамочка, и я, малая совсем.

— Линда, солнышко, можно тебя попросить. Нам опасно разговаривать на моем языке на улице.

— Почему, мам?

— Нас могут побить.

— За что, за язык?

— Да, моя хорошая, за язык. Помнишь, ты изображала акцент своей подружки, что родом с Юга? Теперь, на улице, нам нужно будет изображать такой акцент, хорошо?

— Хорошо, мам, я все поняла.

–

Мы с мамой печем пиццу. Мука совсем некрасивая, какая-то серая, мама говорит, туда добавляют жёлуди. После того, как позакрывались мукомольные заводы и макаронные фабрики, достать нормальную муку стало невозможно. Папу тоже уволили с макаронной фабрики, и он теперь пропадал на улице целыми днями, возвращался с тоненькой пачкой денег, которых разом становилось все меньше и меньше.

Мама напевает песенку на нашем тайном языке, и я ей подпеваю.

–

На улице ещё только март, вроде и выглянуло солнышко, а дома все равно холодно. На мне три кофты, и я учу уроки при свечах. Мама говорит, что главное, чтобы нам было что кушать и платить за дом, а все остальное можно пережить. Магазины тоже давно работаютпочти без света. Горят только холодильники, да и то не все. Пламя свечи колеблется.

–

Мне 17, и я еду поступать. Мама с отцом, поседевшие и серьезные, протягивают мне чемоданчик. Мама говорит, что чувствует, что мы нескоро увидимся. Сказала, что чувствует, что чемоданчик мне пригодится.

Я открыла — 120 пачек таблеток. Знала бы я, что этот мамин подарок буквально спасет мне жизнь.

–

Я не помнила, сколько времени прошло. Я с ужасом поняла, что все мои самые дорогие воспоминания превращаются в пиксельные картинки, которые затем рассыпались на тысячи точек и исчезали. Староста украл у меня воспоминания. Те, которые помогали мне выживать все это время.

11.

День пятнадцатый

Ночью Хэнк открыл двери карцера и буркнул: Выползай. Прихвостень старосты содрал с меня щупы, что-то ещё бормотал о том, что такие отщепенки, как я, нормальным людям спать не дают. Только я собиралась доползти до дома, как на меня налетел Мартин.

Друг крепко обнял и зашептал:

— Линда, отец может говорить все, что хочет! Я не перестану быть твоим другом, никогда! Вот, я тебе еды принес.

Я с жадностью вгрызлась в печенье, которое припас для меня Мартин. И обняла своего маленького друга в ответ.

— Сюзи просила передать, что ждёт тебя завтра на кухне, она тебя накормит до отвала. Линда, я не могу к тебе прийти, меня ждёт дома отец.

Я взьерошила вихрастую голову Мартина.

— Я все понимаю. Ты лучше его не раздражай, а мы что-нибудь придумаем.

Я не стала говорить Мартину, что его отец забрал у меня воспоминания. Я ощущала внутреннюю пустоту, и чтобы как-то утешиться, собралась посмотреть, что же написал Черный человек.

— Я не был в сети восемь лет, и сейчас, месяц спустя, жалею о том, что вернулся. Соцсети — зло, которое не заменит реального общения.

Я не выдержала и написала ему.

— Пожалуйста, не уходи. Твои посты утешают меня. Мне сейчас очень плохо и одиноко.

— Ты растрогала меня, прекрасная душа. Я не уйду, пусть и ради тебя.

— Я чувствую себя такой одинокой, одна в целом мире. Я боюсь, что у меня вот-вот не станет единственного друга. Я много лет не могу связаться с моими родителями, у меня не осталось даже воспоминаний. Я чертовски одна.