Книга Арон. Бывший для истинной, страница 176 – Ника Горская

Поднимаюсь по ступеням, нажимаю на кнопку дверного звонка. Жду. С каждой секундой напряжение нарастает. Внутри уже давно назрел ледяной ком страха и надежды. Страха перед тем, что могу узнать, и надежды на то, что это поможет мне отпустить то, что много лет мешало мне жить.

Сегодня я решился получить ответы на мучащие вопросы, которые со дня смерти отца не дают мне покоя ни днём, ни ночью.

— Здравствуй, Арон. — приветствует меня экономка, открыв дверь. — Проходи. Не знала, что ты приедешь. Дала бы повару задание приготовить твой любимый пирог.

— Добрый день. — вхожу в дом, прикрывая за собой дверь. — Спасибо. Ничего не нужно. Мама у себя?

— Была в саду. Сейчас схожу позову её. — делает шаг в сторону, намереваясь исполнить сказанное, но я её останавливаю.

— Не нужно, я сам.

Киваю в благодарность и иду к стеклянным дверям ведущим во внутренний двор. Расположенный там сад — мамин персональный оазис.

Её личная вселенная. Идеальная до невозможного.

Выйдя на улицу, окидываю взглядом ровные ряды роз, благоухающие пионы, геометрически выверенные дорожки, посыпанные гравием. Это сад, в котором каждый цветок, каждый куст посажен с особой тщательностью и заботой.

Вдалеке, на скамье под старым дубом, замечаю маму.

Спина прямая, осанка царственная. В руках — книга в дорогом переплете. Даже в этой расслабленной позе она излучаетсилу и властность. Замираю на мгновение, наблюдая за ней.

Какая же она… неприступная. Кажется, между нами сейчас не сад, а целая вселенная, полная невысказанных слов и неразрешенных конфликтов.

Наклоняю голову влево, затем вправо, разминая шею, как будто готовлюсь к важному сражению, и медленно иду к ней, чувствуя, как земля под ногами становится всё более зыбкой.

— Арон? — мама замечает меня раньше, чем я успеваю к ней приблизиться.

Прищурив взгляд наблюдает за мной. Странно, но создаётся впечатление, что она уже понимает для чего я здесь.

— Здравствуй, сынок. — говорит, откладывая книгу, как только я подхожу.

— Привет, мам.

— Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. — присаживаюсь на скамью рядом с ней и смотрю на небольшой фонтан с фигурой пухлощекого мальчугана в его центе.

— Как Рада и Орзар?

Вздыхаю.

Моему сыну уже полгода, а мать до сих пор отказывается называть его по имени. И это её сопротивление одна из причин почему я сегодня здесь.

— Его зовут Орлазар, мама.

Возникшее мгновенно напряжение, звенит натянутой струной.

— Ты не должен был его так называть.

— Я хочу знать почему! — поворачиваю к ней голову. — За что ты так ненавидишь отца? Чего не можешь ему простить даже после его смерти?

Вопросы повисают в воздухе, острым мечом разрезая идеальную тишину сада.

Смотрю на мать, не отводя взгляда, и вижу, как тени сомнений и нерешительности мелькают на её лице. Кажется, что в эту секунду в ней идёт внутренняя борьба: говорить или нет, открыться или продолжать хранить свои тайны.

В задумчивости морщины вокруг глаз становятся глубже, губы сжимаются в тонкую линию.

Но почти сразу всё меняется. Выражение лица становится более собранным, решительным. Она словно заново выстраивает свою броню, готовясь к отражению моей атаки.

Подбородок приподнимается, в глазах появляется знакомый стальной блеск. Мама собирается с духом, как перед прыжком в бездну. И я уже знаю, что сейчас прозвучат слова, которые навсегда изменят мою жизнь.