Книга Сказка для Истинной, страница 10 – Шана Лаут

Вот бы и их забрызгать! Чтоб им было так же мерзко, как и мне.

Но мечты лишь мечты. Из меня ничего не вырвалось, даже слов никаких сказать не могла. А потом они и вовсе пропали, когда я огляделась.

Мы стояли на широкой площади перед величественным зданием. Стиль я не могла понять. Что-то среднее между древней Грецией и готикой, но в светлых тонах. Окон, казалось, вообще нет, а вход только один — главный центральный, без дверей, к которому ведёт широкая прямая лестница. Она не была никак украшена и смотрелась при этом как неотъемлемая часть сооружения.

— Вперёд, — скомандовала мать семейства и чуть отшагнула в сторону, давая мне путь.

В голове всплыла подсказка, что как «невеста» я должна взойти по лестнице первой, как бы показывая себя Храму и смотрящим из него Богам свою решимость. Всё это присказка. Будь Боги здесь реальными, то они бы точно увидели моё нежелание двигаться по этой самой лестнице в этот самый Храм. Я хочу жить, когда как меня наверху ждёт верная смерть.

Но ничего не происходило. Ноги как вышагивали по ступеням, так и продолжали. Ни порывов ветра, ни раскатов грома, ни какой-либо магии. Ничего не происходило. И либо Богов здесь и правда нет, либо им всё равно на происходящее.

Хотя в нашем мире тоже говорили, что «на Бога уповай, да и сам не плошай», как бы уже подразумевая, что либо Его нет, либо такова Его изначальная воля. Я никогда не была религиозной. Имела свои представления о том, во что стоит верить, а что лишь бред. А сейчас… сейчас я не знала, во что верить.

Эти Боги не мои, может поэтому и не слышат. Не верить в них или верить смысла нет. Меня всё равно убьёт ритуалом, когда магия мужчин будет сливаться с моей. Точнее должна была бы, но во мне-то ни капли нет. И это будет что-то вроде смертного приговора и мне, и им, ради равновесия за их грехи.

«Их грехи! Не мои! Почему я?!» — кричала я про себя, оставаясь совершенно безразличной на лицо. И лишь слёзы текли по щекам, обжигая холодную кожу.

У входа в Храм нас уже ждали мужчины, одетые в белые балахоны. Они ничего не спрашивали и не говорили, лишь молча указали следовать за ними. Правда, их лица были хмурыми и мрачными. Уж они-то понимали последствия грядущего события и не слишком-то радовались. Но шли, словно конвой, сопровождающий смертника на эшафот — другого сравнения я для них и себя не нашла.

Остановились мы точно у неровного и грубо отёсанного камня цвета мела. Жрецы разошлись в разные стороны, подпуская меня к нему ближе, но не давая прикоснуться. Только поставили так, чтобы стояла в центре.

А потом низко мне поклонились, вызывая неприятное удивление, ведь лучше бы посмотрели мне в глаза, увидели мольбу о помощи. Но ни один не поднял свои на мои, нарочно избегая. Совесть ли это или просто трусость?

Взгляд взметнулся к статуям, стоящим у стен полукругом перед алтарём. Все они были безликие, кроме одной, той, что стояла в центре. Но не было понятно, мужчина это или женщина. Балахон, подобный тому, что на монахах и других статуях, скрывал половые признаки. Волосы были длинными, но и некоторые мужчины, как я могла заметить на площади мельком, тут носили длинные. Что же касается лица… оно было слишком высоко и с моего ракурса почти не различимым.

— Женихи с семьёй вот-вот прибудут, — сообщил нам через минуты три ожидания один из жрецов, пока остальные зажигали свечи у ног Богов. Делали они это вручную, неспеша, словно это просто очередная служба.