Книга Выбор злодейки. Дракона не предлагать!, страница 56 – Мария Соник

Обратная дорога пролетела незаметно. Мы сидели в карете, и Кейн держал меня за руку, не отпуская ни на минуту. Иногда подносил мои пальцы к губам и целовал, глядяна меня так, будто я была единственным светом в этой вселенной. Иногда просто смотрел — долго, изучающе, будто пытался запомнить каждую черточку моего лица.

— Кейн, — шептала я. — Хватит. Я смущаюсь.

— Привыкай, — отвечал он с улыбкой. — Я теперь всегда так буду.

— С ума сошел.

— Сошел, — соглашался он. — По тебе. Окончательно и бесповоротно.

И я таяла. Снова и снова. Этот дракон знал, как заставить мое сердце биться быстрее. Знал, как одним взглядом растопить все мои защиты. И самое страшное — мне это нравилось. Нравилось быть для него единственной. Нравилось чувствовать себя нужной. Нравилось принадлежать ему — и знать, что он принадлежит мне.

В столице нас встречали по-разному. Слуги в особняке Торнвудов смотрели на меня с новым, еще более глубоким уважением — кажется, весть о том, что мы уехали вместе и вернулись… вместе, распространилась быстрее, чем я могла предположить. Бертрам при виде меня вытянулся в струнку и отдал честь так, будто я была как минимум генералом. Милли всплеснула руками и бросилась обниматься, но тут же одернула себя, вспомнив о субординации, и застыла с покрасневшими щеками.

— Леди! — зашептала она, затаскивая меня в спальню и закрывая дверь. — Леди, ну как? Рассказывайте! Все уже говорят! Леди Маргарет вчера разослала двадцать писем! Двадцать, леди! Говорят, вы теперь официально…

— Милли! — оборвала я ее, чувствуя, как краснею до корней волос. — Ничего не официально. И вообще, это личное.

— Личное, — закивала Милли с хитрой улыбкой. — Конечно, личное. Ага. Ага. А у вас на шее вон что, тоже личное?

Я машинально прикоснулась к шее, где красовался засос, который я тщетно пыталась замазать пудрой. Милли захихикала.

— Милли! — прикрикнула я, но сама не выдержала и улыбнулась. — Иди уже, сплетница.

— Иду, иду, — она выскользнула за дверь, но я слышала ее счастливый смех в коридоре.

Отношения наши и правда изменились. Исчезла та враждебность, то напряжение, которое было между нами раньше. Теперь, когда Кейн входил в комнату, я не напрягалась в ожидании подвоха — я тянулась к нему, как цветок к солнцу. Когда он говорил, я слушала не только слова, но и голос, вибрацию, тепло. Когда он смотрел на меня, я чувствовала этот взгляд кожей, и по телу разливалось приятное томление — то самое, от которого хочетсяприжаться и не отпускать.

Мы не могли долго находиться порознь. Если он уезжал по делам, я начинала скучать через час. Буквально физически — в груди появлялась пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Если я уходила к леди Маргарет на чай (теперь мы были почти подругами — она оказалась не такой уж плохой, когда перестала плести интриги против меня, а может, просто поняла, что со мной дружить выгоднее), Кейн присылал записки каждые полчаса: «Как ты?», «Скучаю», «Когда вернешься?», «Надеюсь, эта сплетница не загружает тебя глупостями».

— Он тебя любит, — вздыхала леди Маргарет, читая очередную записку через мое плечо. — С ума сходит. Я такого за ним никогда не видела. Ты приручила дракона, девочка. Слышишь? Приручила того, кого никто не мог приручить сотни лет.

— Это он меня приручил, — отвечала я, пряча улыбку в чашке с чаем.