Книга Дом для меня, страница 87 – Амита Скай

Вымыв руки и завязав отросшие волосы в маленький хвост на затылке, Лер принялся за раскатку теста. Выложив первый корявенький лист раскатанного теста на подготовленный противень, Лер выскреб остатки яблочного варенья из тазика и, равномерно распределив его по тесту, взялся за оставшийся кусочек теста. Когда, наконец, куцый, но такой милый пирог был слеплен, Лер вырезал из остатков обрезанного с корявых краев теста нелепые веточки и, прилепив их на пирог, убрал тот в духовку.

В распахнутые окна и двери задувал летний ветерок, покачивая занавески, которые Лер повесил даже на дверной проем для того, чтобы надоедливые мухи не залетали в дом. Устав протирать пол около духовки, Лер вспомнил про пень и, натянув любимые семейники, больше напоминавшие шорты, чем трусы, с огромными желтыми подсолнухами, купленные у бабули на базаре, вернулся во двор. Довольно осмотрев свой красивый забор с коваными вензелями и со стороны дороги закрытый деревянными рейками, взялся за пень.

Лер кряхтел, пень трещал, и казалось, что с таким же титаническим усилием, которое не дает абсолютно никакого результата, Лер выкорчевывает уже второй месяц Самсона из своего сердца и своей головы.

Лер подпихнул лом немного в другую сторону и, навалившись всем телом, решил, что если он справится и вытащит этот проклятый корень из земли, то так же сможет выкорчевать и Самсона.

Поставив самому себе такую задачу, Лер бесился, что время шло, а вытащить пень не выходило, тот лишь чуть-чуть вылез из-под земли. Лер сбегал в дом, выключил свой ароматнейший пирог с золотистой корочкой, но приступить к еде не смог, потому что дурацкая цель с идиотской слепой надеждой не давала покоя. Лер так устал сопротивляться самому себе, греть в руках отключенный телефон, постоянно вспоминать те короткие мгновения, которые они провели вместе, тот жуткий день на парковке и разговор с Васильцевым в больнице после сердечного приступа, что уже не знал, что придумать и какой обряд провести, чтобы его отпустило.

– Я отпущу тебя, – голос Васильцева из памяти был немного искажен. – Но отпущу тебя одного.

Боровшийся с сонливостью из-за таблеток Лер нахмурился, не совсемпонимая, о чем Дима говорит.

– Вчера мы доставили тебя в подходящую больницу, и когда ты пройдешь полный курс лечения, который я уже обговорил с твоим лечащим врачом, я тебя отпущу. Контракт с Дитрихом будет приостановлен. Сейчас мы договариваемся о размерах неустойки, которую я сам ему выплачу.

Лер открыл рот, собираясь возразить, но Дима, покачав головой, склонился к нему и осторожно поцеловал в сухие губы. Поцелуй был коротким и осторожным, а в глазах Димы за привычной ширмой безразличия проступила боль, ответственность за которую навалилась на Лера позже, когда лекарственная анестезия закончилась и беззащитное перед виной и любовью сердце закровоточило снова.

– Я отпускаю тебя с условием: ты проходишь полное лечение, о процессе и результатах которого меня будет оповещать твой доктор. Если ты нарушишь это условие, то я интерпретирую это как твою неспособность позаботиться о себе и заберу тебя обратно. – Васильцев на мгновение прикрыл глаза, подавляя желание вернуть Лера обратно уже сейчас. – И вторым условием будет полное отсутствие в твоей жизни Самсона.