Книга Дом для меня, страница 70 – Амита Скай

– Вот черт! – Лер раздраженно перебирал джинсы, которые за последние несколько недель стали ему велики и просто сваливались с задницы. Держались лишь те, что раньше обтягивали как вторая кожа.

Остановился Лер на черных драных джинсах, которые ему вообще-то не очень нравились, но только они сейчас не сваливались, и свитшоте-оверсайз серого цвета со смолящим сигарету Куртом Кобейном. Это была, пожалуй, единственная любимая вещь, которую Лер выбрал и купил сам на деньги Васильцева, когда стилист протаскивал его по всем этажам ЦУМ. Лер так полюбил ее, что, если бы свитшот не нужно было стирать, он бы из него не вылезал. Возможно одной из причин, почему он простудился в этот раз, был не высохший до конца свитшот, который Лер сам стирал и, вешая на батарею, с утра натягивал, даже если тот еще был влажным.

Возможно, если бы этим занималась прислуга, то свитшот высох бы быстрее, но Лер не любил, когда его вещи трогали чужие. Это же касалось и посуды, которой он пользовался. У Лера были своя кружка, тарелка и ложка, которые он также сам мыл, не позволяя за собой убирать. Васильцев заметил эту странность, но ничего не сказал. Кажется, она ему понравилась.

Лер предпринял несколько провальных попыток дозвониться до Васильцева, надеясь выдвинуть тому ультиматум, что он никуда не поедет, но трубку никто не взял, а в дверях нарисовался Саня.

– Я не поеду! – Лер мял вруках полупустой рюкзак и думал, что из-за него у окружающих одни лишь проблемы.

– Лер, не усложняй мне жизнь, пожалуйста, – подтверждая его мысли, попросил охранник.

В итоге Лер позволил отвезти себя в аэропорт, где его на частном самолете доставили куда-то на юг. Лер не хотел думать, куда они прилетели и насколько, думая лишь о том, как покажется на глаза Диме. Приземлился самолет в частном аэропорту, где Лера, усадив в очередного хромированного монстра, повезли неизвестно куда. Сам Васильцев не звонил, а Лер боялся отвлечь Диму от работы, от него и так слишком много проблем.

Обкусывая и без того воспаленные губы, Лер не мигая смотрел стеклянными глазами в сторону пролетающих за окном деревьев, за которыми мерцала морская гладь. Впервые в жизни он приехал к морю, но, собираясь, он, кажется, вместе с зарядкой от телефона забыл в Москве свою душу. Только не дома, а в лифте. У Самсона в кармане.

Закрыв заболевшие глаза, Лер откинулся на спинку сиденья, с наслаждением впитывая отвлекающую от мыслей боль в глазах. Теперь Лер понимал тех, кто резал свое тело, чтобы заглушить душевную боль физической, он бы и свое тело тоже порезал, если бы оно не принадлежало Васильцеву. Лер горько засмеялся, потирая глаза. Какой-то беспросветный бред. Он запутался в собственных принципах, чужих ожиданиях, грядущих последствиях, и казалось бы, можно сказать просто "нет", но это было совсем не "просто".

Лер чувствовал, как Самсон раздувает огонь, выжигающий его изнутри, и этот пепел и есть теперь Лер. Рядом с Васильцевым эта огненная агония то затихала, то воспламенялась еще сильнее, и каждым раз Лер удивлялся тому, что эта накатывающая словно прибой боль не притупляется. Не получается привыкнуть к ней, каждый раз она словно новая. В минуты слабости Лер срывался с места, собираясь ехать к Самсону и наплевать на все, но потом хватался за телефон, чтобы честно сказать обо всем Диме, потому что тот имеет право знать, а потом замирал с поднесенной к уху трубке.