Книга Дом для меня, страница 29 – Амита Скай

Лер выгибался на скользкой столешнице и хватался за руки Самсона, пытаясь найти опору в пошатнувшемся мироздании. Самсон смотрел на парня под собой и чувствовал, как в груди и в висках разливается восторг, мурашками пробегая по плечам. Мальчишка сломал ему нос, рассекскулу и неплохо приложил в челюсть, а все, о чем он может думать, это о том, как тот прекрасен в этот момент: неброская на первый взгляд красота, охваченная жарким желанием, расцвела на столе перед ним.

Руки скользили по изгибам соблазнительного тела, которое словно из мрамора высек сам Микеланджело. Под ним побывало множество красивых тел с гораздо более яркой внешностью, но ни одно из них не вызвало даже доли того восторга и желания, которое он испытывал сейчас, овладевая измученным от любовного томления телом перед собой.

Обнажено было не только тело, обнажилась и душа. Из-под густых ресниц к вискам покатились слезы, которые он поймал губами, зацеловывая глаза с подрагивающими ресницами и искусанные губы. Ставший причастием секс содрал с него кожу, оставив распахнутую душу. С силой сжимая бедра мальчишки, Самсон пытался устоять на ногах, теряющих опору от накрывших его эмоций. Вот как хочешь теперь, так и живи после этого. Попробовав такое однажды, сможет ли он теперь удовлетвориться тем, от чего получал удовольствие раньше?

Отставив кастрюльку с отваром еловых почек и ромашки, Лерка вытер взмокшее от паровой бани лицо и, налив себе из термоса заваренный иван-чай с имбирем, корицей и кардамоном, поднялся в спальню. Хотелось выйти на улицу и посидеть на наконец установленных качелях, но именно из-за такого сиденья он и простудился. Ветер был сильным всю последнюю неделю, и несмотря на солнечную погоду, его продуло, возможно еще и потому, что он мотался на своем велосипеде в расстегнутой куртке.

Натянув вязаные носки с белками и забравшись в постель, Лер посидел с минуту, любуясь чаинками в прозрачной кружке, но в итоге поставил ее на тумбочку рядом с кроватью и снова встал – надо отодвинуть тюль, а то ничего не видно. Наконец поправив тюль и сбегав в туалет, проверив, все ли двери и окна закрыты, работает ли исправно котел, Лер вернулся в спальню к своему остывающему чаю и лег в постель. За окошком золотились на солнышке облетающие березовые листочки, ветер шумел и рвался под крышей, словно пытаясь пробраться в дом, чтобы согреться. Слушая его приглушенный вой, Лер вспоминал, как заболел Самсон.

У них тогда совсем не клеились отношения, непонятно почему. Возможно потому, что они оба мало понимали друг друга, и их представления об отношениях были, мягко скажем, разными, и ожидания были разными. Если точнее сказать, то Лер ничего особо и не ждал, не совсем понимая, в каком формате Самсон видит отношения с ним. Мужчина не предлагал каких-либо постоянных, стабильных отношениях, при которых Лер бы, например, мог сказать, что они пара, и не то чтобы ему это было нужно, но это хотя бы упростило понимание того, что в итоге между ними происходило, но Самсон не облегчал задачу: он объявлялся раз или два в неделю, звал в какое-нибудь шумное или дорогое место, оплачивал там еду… и ничего…

Ну, то есть Лер не понимал, что он-то там забыл? Какие-то люди, неформальные встречи и разговор о бизнесе, оценивающие взгляды с навешиванием ценника, потом дорога домой. Обычно устав быть декорацией на заднем фоне, Лер уходил под предлогом в туалет и вызывал такси. Самсон удивительно быстро обнаруживал свою пропажу и начинал звонить. Начинались какие-то странные, непонятные упреки, Лер клал трубку, не желая объяснять очевидное. В первый раз Самсон пришел в ярость и примчался следом. Хорошо, Жанны домане было, а то бы еще и ей перепало.