Книга Девять жизней до рассвета, страница 86 – Амита Скай

Тонкая хлопковая ткань, белоснежная, длинной явно в пол, но мне была чуть коротковата, поэтому выглядывали щиколотки. Рюшки на плечах и груди, все закрыто и даже воротник почти до подбородка. Рукава совсем чуть-чуть коротковаты, но если расплести веревочки на запястьях, ничего не сковывало движений. Предполагалось, видимо, что ночнушка должна быть немного велика, поэтому на мне она сидела так, словно с меня мерки снимали, ну и в этом явно никого соблазнять не планировали.

Мокрые бриджи я на себя всё-таки натянула, просто чтобы понимать, застегнутся они мне на талии или нет, слишком уж маленькой та казалась, но нет, застегнулись и даже не в натяг. Самодовольство растеклось по лицу улыбкой.

Все новое и целое, нигде не истлевшее. Словно сшито это все было, пару дней назад. Натянув снова панталоны, ополоснула вещи еще раз в воде, чтобы смыть налипший песок, и развесила обновки сушиться на низких ветках ольхи.

Обратно возвращалась в «новой» хлопковой тунике и панталонах с бантами по бокам. Выше колена, они сначала смотрелись крайне нелепо, словно я одежду с клоуна стянула, но потом я нашла, как развязать эти банты и распустить сборку по краям, получились неплохие такие шорты клеш, мокрые, правда. Ноги в них смотрелись красиво.

По дороге обратно в дом искала упавшую вещь, но все никак не могла найти. Я почти засомневалась в том, что что-то обронила по дороге, когда заметила странныеошметки чего-то серого на дереве, через которое перепрыгнула, когда бежала к воде. Я понадеялась, что мне показалось, но короткий ступор закончился узнаванием. Этими истлевшими огрызками была та самая вещь.

Если бы влажная ткань не холодила тело, я бы решила, что вещи на мне истлели, но те остались на месте, целые и невредимые. Такие же, какими я вытащила их из сундука, а потом из воды. На всякий случай пощупала их руками, чтобы успокоиться. К подобному я, вероятно, нескоро привыкну, но уже не сказать чтобы в новинку.

Темный дверной проем звал меня внутрь, и я нашла в себе силы вернуться.

Тихий шелест сухих сосновых иголок под босыми ногами, а потом короткий скрип досок на веранде и я в избе.

Все было как прежде, кроме того, что на незакрытом сундуке, висели обрывки истлевшей вещи, её же ошметки валялись на полу. Еще что-то белое с вкраплениями красных ниток лежало на дне сундука. Интересно, что это было.

Забыв, что у крышек местных сундуков, пока нет доводчиков, я захлопнула его так громко, что подпрыгнула на месте от пронзившего нутро насквозь звука, спустя несколько мгновений я отлетела от сундука и, ударившись затылком об полку, вжалась в угол, когда в двери, которую я не закрывала, провернулся замок.

Шелест юбки, стук каблуков по полу, так, словно их вбивают в дерево. Ярость можно было считать по одному только их звуку. Распахнув дверь, в избу, вбежала девчонка. Лет четырнадцать, не больше, худенькие плечи, лебединая шея, на голове собранные в сложную прическу волосы, усыпанные жемчугом и уложенные прядка к прядке, без единой помарки и торчащего волоска. Если бы не темно-зеленое бархатное платье с тяжелой юбкой, ее фигура совсем бы растворилась в воздухе. Грудь, почти плоская, скрыта под высоким воротником платья.

— Ты специально нарываешься на драки?! — Прокричала она входящему следом рыжему увальню, выше ее на голову.