Книга Девять жизней до рассвета, страница 81 – Амита Скай

— Еб твою мать… это что еще за херня?!

По спине приложило ледяным ужасом, но ворон паршивец продолжал садиться на печь и орать мне с нее.

— Тебя не волнует, что тут какой-то пиздец происходит?! — Рявкнула я на него, с трудом удерживая себя от того, чтобы вылететь из этой избы как пробка. — Хотя как тебя это может волновать, если ты часть этого мракобесия!

Ворон недовольно каркнул, подпрыгнул и снова нырнул в печь.

— Найдешь мне топор, найду твою печать.

Я сложила руки на голой груди и подумала, что выпендриваться с голой задницей мне еще не приходилось.

Недовольно крякнув, словно понял, ворон высунулся из-за печи и спрыгнув на пол, забежал за нее, в ту часть дома, где возле окон, стоял стол. Спустя несколько мгновений оттуда донесся крик, и я, зайдя за нее, обнаружила ворона под лавкой, но топор нашелся не сразу, тот оказался под сидушкой на лавке, словно его кто-то прятал. Да и сам топор явно не дрова колоть, резной, с металлической кованной рукояткой и острой пикой наверху.

Покрутив его в руках и забыв о своем обещании, под возмущенные вопли ворона я вылетела из дома и промчавшись мимо меланхолично развалившейся на земле волчицы, направилась к озеру.

Плыть с топором в руках, да еще и в холодной воде, хотя теперь она мне не казалась такой уж ледяной, то еще удовольствие, как и выбираться из воды, но почему-то я была одержима какой-то бредовой идеей найти дерево. С чего я вообще взяла, что оно там есть, я не знаю, возможно, это не корни под водой были, а водоросли.

В общем, я хоть и спорила по привычке сама с собой, тем не менее, делала я то, что хотела. Выбравшись из воды и даже поймав топор, который попытался свалиться в воду, я принялась рубить почву в самом центре.

Голая, с ощущением, как глупо я выгляжу и какую бредовую идею я реализую, я тем не менее с остервенением и даже каким-то отчаянием вгрызалась топором в землю, пробивая плотный корневой слой травы и выдирая тот кусками, бросала его в воду.

Не знаю, что на меня нашло. Сердце заходилось в груди, и почему-то я боялась не обнаружить там дерево. После нескольких выдранных кусков, внушительных размеров, не знаю, откуда у меня только силы взялись их поднять и сбросить в воду, я снова подняла топор и, ударив им, поняла, что тот воткнулсяво что-то плотное.

Радость шипучкой разлилась по телу. Выдернув топор, я отложила его на землю и принялась руками разгребать землю, под которой показался ствол! Точнее, пень! Хотя пнем это было трудно назвать. Пень — это что-то маленькое и незначительное, а тут огромное дерево. Выгребая руками землю, я не могла понять, какой он ширины, потому что того, что я вырубила топором, было недостаточно, пришлось еще потрудиться.

Я билась над пнем как минимум несколько часов. Ворон, вылетевший из леса, сел на остров и, наблюдая за мной, не орал, только подпрыгивал, подлетал, чтобы посмотреть и довольно каркнуть.

— Ты, кажется, совсем не против? — Спросила я у него, продолжая работать топором и выгребать землю.

В ответ мне снова каркнули.

— Мог бы за моей рубахой слетать. — Без задней мысли брякнула я и обалдела в который раз за этот день. Ворон взлетел и действительно долетев до берега, подхватил валяющуюся на земле рубаху и принес ее мне.

— Обалдеть… — Несмотря на шок, вещь я надевать все равно не стала, потому что была уже вся грязная от земли, хорошо, что не изгваздала ее, потом просто ополоснусь и надену чистую рубашку.