Книга Девять жизней до рассвета, страница 34 – Амита Скай

Я уже начинала злиться с этого выходящего за границы любопытства, очень не вовремя появившегося. Дима пытался за мной ухаживать на втором курсе, но он не понравился маме, да и я чувствовала, что это не мой человек.

С Владом, кстати, не было четкого ощущения, что это не мой человек, он меня просто бесил каждый раз, когда я его видела или вспоминала, но чувства, что не мое, не было. Причем я всегда очень четко и ясно ощущала это «не мое» и даже если соглашалась на свидание, шла на него как обреченная, четко где-то в груди осознавая «не мое» и все.

Это злило, потому что возможно это просто привередливость, но чувство это было упрямым и слишком осязаемым, чтобы я его игнорировала, и каждый раз, когда кто-то появлялся, и я вновь чувствовала, что не мое, мне было жаль времени. Так, почти вся моя студенческая жизнь прошла в рамках одной лишь учебы.

Всего однажды, назло самой себе я согласилась на отношенияс одним парнем, но он достаточно быстро влюбился в другую, и я с легким сердцем его отпустила, хотя, возможно, он просто хотел хоть ревностью расшевелить меня.

Увы, наши отношения были экспериментом и опытом, который окончательно мне показал, что если я игнорирую сигнал «не мое», то любое соприкосновение с «не тем» крайне неприятно. Приходилось буквально заставлять себя отвечать на поцелуи и давать себя обнимать.

Каждый раз, вспоминая те свои первые поцелуи, меня передергивало, но мне стоило попробовать, чтобы не казнить себя своей отсталостью. У всех девчонок уже были отношения, а у меня все не то. К счастью, мучалась я с ним недолго, постоянно оправдывая свое нежелание идти на очередное свидание учебой.

Конечно, скоро меня бросили, обозвав зубрилой, и я выдохнула с облегчением, больше не реагируя ни на какие предложения, потому что с само́й собой договориться мне было еще сложнее, чем с мамой, а она у меня та еще мадам.

— Дим. — Перевернув раздраженно блин, я посмотрела на парня, который к моему сожалению, до сих пор никого себе не нашел и, кажется, не пытался, периодически мелькая где-то на моем горизонте, и предлагая помощь, а после той сцены с Владом, около общежития, я вообще себя чувствовала обязанной. Прям западня какая-то, одному за зеленку обязана, другому за то, что вписался и так вот не возьмешь, напрямую не скажешь «Да отвали ты!», вроде как-то неудобно. — Бери блин и шуруй в свою комнату!

— Спасибо, не надо.

Обиделся и ушел.

Захотелось запустить ему чем-нибудь вслед. Мерзкое чувство вины за грубость, сожрало бы меня с потрохами, и я бы, возможно, даже побежала с блинами за парнем, чтобы откупиться от него ими, но мне пора было спешить на работу, а там мог прийти Влад, при мысли о котором из головы выветривались мысли обо всех обиженных и поднималось раздражение.

— Дурой меня обозвал! — Вкручивая черенок в почву, сказала я рядом лежащему волку. — Ты представляешь? Хам какой! И уехал! Да я б ему столько сказала! Уши бы в трубочку свернулись!

Вкрутив один черенок, взялась за другой. Стену бани решила сделать не под углом, а прямой, специально взяла черенки, которые наверху раздваивались, так чтобы сверху пристроить другие, тем более камень позволял так сделать, просто нужно было чуть больше заморочиться с поиском материалов.

— Да если бы не этот придурок, я бы тут с вами линяющими не торчала! — Завелась я по новой. — Вонючая, как атомная война! — Не знаю, почему атомная война стала вонючей, но злая я была, потому что волчья шерсть мне разве что в ноздри не забилась и везде были их клоки! Еще и лапник весь пришлось выбросить, который остался после разрушения бани, потому что опять же он был весь в белой шерсти, это помимо того, что волк унес на своей спине. — Иди отсюда! Развалился тут!