Книга Девять жизней до рассвета, страница 20 – Амита Скай

Сох пол дольше, чем я планировала, в какой-то момент я даже испугалась, что он так и не просохнет из-за влажной после зимы почвы, но на третий день глина затвердела достаточно сильно, чтобы ходить по полу и не переживать, что он потрескается или плиточник² промнет его вглубь. За время, пока пол сох, я решилась зайти чуть глубже в лес, не с той стороны, где ручей, а с противоположной, где баня теперь моя, и там насобирала крепких веток и наломала черенков, которые воткнула вдоль пола и под углом прислонила к каменному валуну. У самой его высокой части вполне можно было стоять, не сгибаясь. Пришлось, правда, потрудиться в поисках подходящих камней для пара. Из ручья страшно было брать, мало ли расколются под высокой температурой, поэтому искала сухие и аккуратные, а таких в лесу в начале весны, когда снег еще не везде сошел, было немного, но на небольшую пирамидку нашлось.

Долго ковырялась с местом для костра и сбором лапника, в итоге набрала столько, что хватило еще на избу. Предвкушение скорой помывки, подготовка отваров из молодых побегов хвойных деревьев для волос и тела заставили почувствовать себя счастливой. Ко всему прочему расчистила дорогу от дома до бани от кустов и веток, а еще не пожалела, что, пока делала пол, заморочилась и сделала в земле небольшое углубление для воды. Выкопала его, как смогла, по бокам обложила сланцем и до поздней ночиносила глину, покрывая стенки ею.

Уверенности в том, что она высохнет и получится в нее наносить воды, особой не было, но стоило постараться, потому что у меня было всего одно ведро и то худое, я его латала глиной, но это не помогало, точнее, помогало на время, соответственно, нужно было набрать куда-то воды так, чтобы было чем мыться. За три дня затвердел не только пол, но и эта земельная чаша, конечно, для полноценной помывки нужно было бы сделать ее поглубже, чтобы воды поместилось больше, но у меня уже на это просто не было сил.

Вообще, в планах было попариться в бане и потом сутки спать, но не хотелось себя торопить, поэтому баню я отложила на завтра, а в оставшееся время, пока было светло, решила еще раз убраться, чтобы расстелить, наконец, шкуру, на которую потратила столько времени и которая все же радовала меня тем, что не задеревенела и не загнила, получилась достаточно мягкая и, скорее всего, очень теплая. В избе я уже и так убиралась множество раз, но сегодня, перед тем как расстелю свой драгоценный артефакт, еще раз вымела пол, навела порядок на полках, подбросила в печь полена и, подпрыгивая от радости, пошла снимать шкуру, которую три дня держала в дыму ольховых веток, надеюсь, теперь, за счет дерева, она не будет так вонять. Ну или будет, но костром. На это я согласна.

Притоптав костер, я сняла шкуру со стоящих пирамидкой палок и поволокла домой. Шкура была огромной, чтобы ее размять, мне пришлось очень попотеть, но теперь зато она была мягкой и не окоченела. Накинув ее на плечи, я обалдела от того, как тепло под нею сразу стало. Даже стало жаль бросать ее на пол, я его, кстати, протерла перед этим, но хотелось поваляться на полу у печи. Если что, заберу ее потом в свою кровать.

Так и сделала. Расстелила шкуру, закрыла дверь и завалилась сразу на нее. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой: мягко, тепло, завтра баня. Что еще нужно для счастья? Я даже подумывала перенести несколько тряпок из-за кровати и лечь сегодня спать перед печью на шкуре. Пока валялась на полу, смотрела на «потолок». Точнее, потолка тут не было, была крыша, и половина ее, та, что над печью, была устлана досками. То есть такой второй мини-этаж, с него торчало сено. Не знаю, откуда оно тут взялось, наверное, так пытались утеплить, хотязачем утеплять только половину избы? Может быть, сено там для животных держали? Но никаких признаков развода скота вокруг дома не было, ни сарая одного, ни каких-нибудь скелетов или черепов коров, ничего вообще. Может быть, спал кто-то там наверху? Но как они забирались так высоко?