Книга Дочь Одина, страница 54 – Любовь Оболенская

Народ — важнее.

Люди, что доверились мне, и за которых я в ответе и перед богами, и перед своей совестью. Потому если я сейчас раскисну, окунувшись в свое женское горе — в нем я и утону эмоционально, словно в болоте. И утром мои люди увидят не свою королеву, за которую готовы отдать жизнь, а просто заплаканную девушку, которую хочется пожалеть — а после забыть о ней, ибо у народа, лишившегося своего правителя, и собственных забот хватает.

— Хорошие мысли, дроттнинг, — тихонько похвалила я себя вслух. — А теперь встала, проведала сына, и пошла спать. Ибо завтра у тебя будет очень нелегкий день. С Рагнаром, или без него.

...Фридлейв теперь спал в отдельной комнате. И не деревянный меч лежал рядом с ним, а боевой. Наследие Рауда, попавшее в хорошие руки.

Как только я перешагнула порог, сын, не открывая глаз, положил напрягшуюся ладонь на рукоять меча... но тут же его рука расслабилась.

— Это ты, мама, — произнес он. — Со мной всё хорошо. Прошу, не надо больше приходить ко мне по ночам чтобы проверить, не замерз ли я, сбросив с себя во сне медвежью шкуру. Мне часто снятся битвы. И враги. Боюсь, однажды я могу не понять, кто крадется ко мне — ты, или ночной убийца. А потом всю жизнь буду корить себя за то, что, не разобравшись спросонья, убил собственную мать.

В свете ночника, который я держала в руке, сверкнули глаза Фридлейва. Так молодой волк смотрит на случайно потревожившего его сородича, равного ему по силе. Равнодушно. Мол, чего ты шляешься тут без дела? Спи давай, не видишь, я отдыхаю.

Ничего не ответив, я повернулась, вышла из комнаты, и тихонько прикрыла за собой дверь.

Что ж, Фридлейв по-своему прав. Сейчас этот волчонок, слишком быстро превратившийсяв волка, жаждет погони, крови и добычи, а не моего нерастраченного тепла. А это значит, что свою материнскую нежность мне нужно просто потушить усилием воли... Или же затолкать себе в сердце поглубже, сохранив зачем-то, как старый хлам — вдруг еще пригодится когда...

Вернувшись в спальню, я легла на кровать, и приказала себе: спи. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать полезного для себя и своего народа, которому нужна сильная королева, готовая к новым подвигам на том пути, который она для себя выбрала.

...Удивительно, но утром я проснулась без каких-либо эмоций по поводу вчерашнего.

Рагнар недоволен мной?

Что ж, пусть тогда решит, хочет он быть моим мужем, или же ему нужна другая женщина, которая будет каждый раз бегать к нему за разрешением сделать то, или другое.

Фридлейву более не требуется заботливая мать с ее нерастраченной гиперопекой?

Хорошо.

Вместо нее он получит королеву, приказы которой будет выполнять как любой другой викинг, находящийся в моем подчинении. Ибо моему народу не нужна дроттнинг, готовая прогнуться под кого-либо.

Да и мне самой уже абсолютно неинтересна такая я...

Когда я вышла из дому, то обнаружила, что мои люди уже занимаются драккарами, которые едва поместились возле нашей довольно длинной пристани.

От трофейных кораблей поначалу следовало отмыть кровь и стесать зазубрины на бортах, мачтах и палубе от стрел и мечей, а после хорошенько просмолить дефекты, чтобы они не начали гнить. Этим увлеченно занимались свеи, Густав и Скегги. Не сами конечно. Руководили трэллями, причем довольно демократично — бить рабов я запретила категорически. И гуманные соображения тут были не на первом месте. Просто коль уж я попала в рабовладельческое общество, то совершенно ни к чему озлоблять подневольных людей, провоцируя их на недовольство и мятежи, когда всё вполне можно решить мирно, если немного постараться...