Книга Дочь Одина, страница 32 – Любовь Оболенская

Я обернулась.

Позади меня стоял Локи, глаза которого сияли ледяным светом.

— Могу ли я верить тебе, бог обмана? — подозрительно спросила Ингрид.

Локи усмехнулся.

— Если помнишь, я не разрешил тебе перейти мост Гьялларбру после того, как ты умерла. Как думаешь, почему? Впрочем, можешь не отвечать. Смотри сама.

Внезапно черные небеса над нашими головами разверзлись. Вниз ударили лучи света, от которых, дымясь, яростно зашипел лед Хельхейма. И в потоке этих лучей вниз спустился на крыльях прекрасный конь, который, встав рядом с Ингрид, нетерпеливо ударил копытом — залезай, мол, я тут с тобой не молодею.

По щекам Ингрид потекли слезы.

— Благодарю тебя, бог обмана, — произнесла она. — Сейчас мне кажется, что во всех Девяти мирах верить можно лишь одному тебе.

Локи, усмехнувшись, развел руками.

— Через несколько столетий обо мне скажут, что я та сила, которая вечно желает зла, но при этом постоянно творит добро.

Повернувшись к сестре, Ингрид одним ударом меча перерубила веревки, которыми Астрид была привязана к скале.

— Прощай, милая, — проговорила она, обнимая сестру. — Надеюсь, что мы скоро увидимся.

— Какая трогательная сцена, — пробормотал Локи. — И, если разобраться, сейчас Ингрид пожелала своей сестренке скорейшей смерти.

— Ну, ее можно понять, — отозвалась я. — Это живые боятся умереть. Мертвым этот страх неведом.

— Ты валькирия, тебе виднее, — хмыкнул Локи. — Хотя я до сих пор не пойму зачем О̀дин и Ньёрд затеяли для тебя это Великое Испытание.

— Я тоже не понимаю твою игру, — отозвалась я. — Но помню о своем обещании отплатить добром за добро, и буду рада исполнить его.

— Похоже, в Девяти Мирах это редкое качество отвечать за свои слова осталось лишь у валькирий, — усмехнулся бог хитрости и обмана.

А потом я просто открыла глаза.

И на меня вдруг накатила паника...

Я всё еще сидела на стуле с высокой спинкой, на кровати так же лежала Астрид, и в целом вокруг ничего не изменилось. Было ощущение, что я просто задремала — и проснулась, а между этими двумя моментами просто увидела очень реальный сон...

Так может, все эти встречи с богами и есть на самом деле мои сны? А вода, что получилась из растаявшего снега Нифльхейма и которую я, типа, принесла с собой оттуда, есть ни что иное, как мистификация Тормода? И со своей сестрой он сговорился, прилепив к моему мечу магнит в виде нарвала пока я находилась в отключке, а меня они просто загипнотизировали... Шаманы же, что им сто̀ит?

Я вновь зажмурилась и сквозь зубы произнесла:

— Успокойся, истеричка. Это опять твои мозги двадцать первого века пытаются растолковать тебе на свой лад то, что происходит в девятом. Не нужно ничего объяснять, поняла? Просто принимай происходящее как есть, делай что должна, и будь что будет. А реально ли это магия, или просто твои сны — какая разница, если они помогают тебе в жизни?

— Ты... что-то сказала? — донесся с кровати слабый голос.

Я замерла на месте...

Астрид пришла в себя?

Или я так себя накрутила, что ее голос мне померещился?

Поднявшись со стула, я подошла к кровати... и увидела, что глаза спящей красавицы полуприкрыты вѐками, как у человека, который только что проснулся. Она была всё так же бледна, но сквозь эту мертвенную бледность на щеках слабо просвечивал зарождающийся румянец.