Книга Хозяйка забытой усадьбы, страница 158 – Александра Воронцова

Я снова взглянула на свое отражение в зеркале.

По руке, которой я сжимала то, что видимо служило эфесом кинжала, змеились те же узоры, что проявились во время ритуала. Глаза вернулись к естественному состоянию и засияли ярче. На кончиках волос искрясь скапливались излишки магии, и… я действительно светилась.

Вдруг в воздухе передо мной вспыхнула золотистая надпись на старохвиссинском: «Никто не встанет на моем пути. Кто покусится на мое, останется без руки. Я есть рейне».

Зрелище было впечатляющим, даже завораживающим.

Но, честно сказать, немного пугало.

И я выдохнула с облегчением, когда слова растаяли без следа.

Сияние сошло на нет, узоры на руке поблекли, и только глаза остались прежними.

То ли действие капель закончилось, то ли сила нейтрализовала их эффект.

Однако.

Кажется, мы только что наблюдали королевскую печать в действии.

Марсия наконец отмерла.

– И давно это с вами? – она все еще не отводила взгляд от моего отражения.

– Мы с его светлостью провели один ритуал, и это его последствия. Теперь я несколько сильнее. Вот только что делать с побочным эффектом… – пока я объяснялась, в голову мне закралась здравая мысль, что завтра, похоже, мне стоит взять ключ с собой. И при этом нужно позаботиться, чтобы я случайно не проявила королевскую печать.

– Марсия, нужно что-то придумать, – озадачила я горничную. – Этот ключ будет нужен мне в замке, но он такой большой, а показывать его никак нельзя. В лиф его не спрячешь, карманов на платье не предусмотрено. Что будем делать?

Она наморщила лоб.

– Я сошью вам бархатный кошель с тесемками. Закрепим его на пояс и попробуем спрятать в складках юбки, чтобы в глаза не бросался.

Это была неплохая идея.

Я осторожно выпутала тиару из волос, позволяя голове отдохнуть от ее тяжести. Все-таки невообразимая красота. Да, завтра я точно не буду выглядеть жалко.

Я вздохнула, а ведь если бы все сложилось по-другому, я могла бы носить тиару Сангриено по праву.

Марсия все же вспомнила, для чего она пришла ко мне и помогла разобраться с платьем. И до тех пор, пока горничная не покинула меня, пожелав доброй ночи, я ловила на себе ее благоговейный взгляд.

Несмотря на усталость, я долго ворочалась в темноте, то пытаясь повторять в уме новые заклинания, то гадая, как все завтра сложится, то вспоминая коварство Рина.

Его поведение было кошмарно, и, разумеется, все это никуда не годилось.

Но почему-то окрыляло.

И в мысли лезла всякая чепуха, пока я не додумалась снять кольцо, которое так пригрелось на мне, что я про него совершенно забыла.

А проснувшись поздним утром, еще даже не открыв глаза, я вдруг осознала: все.

Вот-вот начнется мой личный бой.

Ставки в масштабах Хвиссинии, конечно, были совсемне велики. В отличие от амбиций Дантесоля, мои чаяния касались только выживания и сохранения достоинства, но для меня эта битва была важнее всего.

Я и волновалась, и не волновалась одновременно.

Тревога несомненно присутствовала, но мной будто руководил некто неведомый.

Хладнокровный, уверенный, собранный.

В голове словно запустился обратный отсчет, сопровождавший каждое мое движение: от умывания и завтрака до последних наставлений Марсии, как ей следовало поступать, если я… не вернусь.

Перед тем, как в третий раз облачиться в парадное платье, которое починила горничная, я, повинуясь странному чутью отправилась на улицу и обошла дом, ведя рукой по грубой кирпичной кладке и повторяя: «Этранжес интердит». И руна вспыхивала и будто плыла за моей ладонью. У фундамента земля становилась рыхлее, ветви деревьев склонялись ближе к крыше, кустарники топорщились воинственнее.