Книга Отличница для ректора. Запретная магия, страница 43 – Александра Воронцова

Разрывая связь с Габриэлем, Дерина на прощанье подарила ему портрет-миниатюру и кольцо, которое должно было его защитить во время новой Верской компании, куда отправлял его злопамятный император, не выносивший даже вида более удачливого соперника. Надо сказать, кольцо свою функцию выполнило. Прадеду чудом удалось вернуться живым.

— Какая романтичная и грустная история, — вздыхаю я.

Люди жили полной жизнью: взлёты и падения, любовь, ревность, дуэли…

— Так что кольцо хоть и принадлежит моему роду, изготовлено артефакторами Гвидиче. Мой прадед считал, что его сделала сама Дерина. Была ли она действительно артефактором тоже не известно, но я склонен верить Габриэлю. В своём дневнике он пишет, что в основу кольца лёг камень, вынутый из старой короны Гвидиче.

— Но вы говорите, что подозрения с рода были сняты.

— Да, выяснилось, кто совершал наговоры и по каким причинам.

— И кто же это? Очерёдной влюблённый лорд? — девичье сердце требует больше романтики.

— Нет, подсуетиться решил ближайший конкурент Гвидиче на место Главы палаты лордов. Дерина перешла ему дорогу, и чаша терпения переполнилась. Гвидиче ему мешали не только занять желанный пост, под угрозой оказались планы породниться с Натори.

— И кто тогда не мог унять своей жажды власти?

— Род Смионе.

— И что? В ваших глазах это бросает тень на Катарину? — изумляюсь я. — Смешно. Тогда уж моей семье и вовсе не отмыться. Вы на самом деле находите, что поступки одного из предков порочат потомков?

Крайне неприятно думать, что Кристиан придерживается таких взглядов.

— Вовсе нет, Джемма, — открещивается он. — Я не провожу никаких параллелей, тем более что роду Смионе их подковёрные игры не помогли удержаться у власти. И, как мне кажется, Гвидиче сейчас даже состоятельнее, чем они, и это притом, что на Смионе не возлагались никакие ограничения. Однако, пока мы не убедились, что твоя подруга безвредна, я буду её подозревать. Я не хочу рисковать тобой.

Последняя фраза произнесена совсем другим тоном, более мягким. Так мог бы сказать настоящий жених своей невесте. Это задевает. Я ничем не отличаюсь от любой другой девушки моего возраста. Мне тоже хочется любить и быть любимой. То, что я отличница, не делает меня бесчувственной. Глупо обижаться на высокородного за попытки манипулировать, но я всё равно обижаюсь. Гоня от себя пустые мечты, я продолжаю защищать подругу:

— Вот. Вы согласны со мной, что отношения семей Смионе и Гвидиче в прошлом не имеют к нынешним событиям никакого касательства. Ни о какой вендетте речи не идёт. А других причин нет и вовсе! Зачем ей вредить мне? Да ещё и таким сложным способом? Катарина — зельевар, она могла бы просто меня отравить во время простуды или толкнуть под лошадь на прогулке! — сама не верю, что перебираю все возможные способы своего убийства лучшей подругой. — Мы дружим уже не первый год, и ни разу она не подала повода даже заподозрить её в недоброжелательном отношении.

Я больше не хочу муссировать эту тему. Право слово, здравое зерно в речах Кристиана было лишь одно — без доказательств и говорить не о чем.

— Что ж, я буду только рад, если окажусь неправ, но завтра, пожалуйста, не ввязывайся ни во что. За пределами академии нет возможности отслеживать перемещения адептов, поэтому я прошу, не снимай кольцо. Будь осторожнее, Джемма.