Книга Отличница для ректора. Запретная магия, страница 102 – Александра Воронцова

Будто бы во мне проснулась какая-то другая, незнакомая мне особа.

А, может быть, это Кристианразбудил её своими поцелуями и ласками.

И вместо того, чтобы погасить свет и раздеться в темноте, я перед зеркалом позволяю себе самой полюбоваться отражением.

Медленно избавляюсь от рубашки, расчёсываю волосы, разглядывая, как плещется шёлк на моём теле, снимаю чулки, прислушиваясь к эмоциям, бурлящим сквозь артефакт…

И только, когда начинаю чувствовать, что и меня затапливает тягучее томление, сладкая истома, собирающаяся тяжёлым горячим шаром внизу живота, я гашу светляки и с колотящимся сердцем ложусь в постель.

Пытаюсь выровнять дыхание и понять, с каких это пор Джемма Летиция Гвидиче рискует ходить по краю? Припоминаются слова Кристиана, что я только играю в серую мышку. Может, он прав?

Может, во мне всё же немного больше от прабабки, чем я думаю?

А ночью мне снится волшебный, сказочный сон. Такой реальный, что утром, еле восстав после утреннего гонга, я ещё долго краснею.

Не представляю, как теперь смотреть в глаза Кристиану.

Нужно перестать о нём думать!

Просто необходимо взять себя в руки.

Надо привести себя в порядок и заняться записями Фортиномо.

К своему ужасу, усевшись перед зеркалом, я снова вижу в волосах белую розу.

Лорд Натори тоже не остался равнодушен к моим снам.

Тёплая волна, идущая от кольца, сигнализирует о послании.

С горящими ушами я поглаживаю рубин, и перед глазами вспыхивают выведенные золотым строки:

«Кремовый хорош, но тебе больше пойдёт жемчужный».

Истаявшее послание оставляет меня в смущении и в растрёпанных чувствах. Мысли уплывают в ненужном, весьма далеком от Фортиномо, направлении. Сосредоточиться не выходит совсем. Не к месту вспоминаются не менее запретные, чем магия, ласки Кристиана.

И сидеть бы мне так, то краснея, то бледнея, до самых занятий, если бы не шум за дверью. Я даже окно распахиваю, настолько мне становится жарко.

Обычный улейный гул жилого крыла не привлёк бы моего внимания, а вот набирающая обороты перебранка меня удивляет.

Что за выяснение отношений у меня под дверью в то время, когда все нормальные адепты спешат на завтрак?

Высунувшись наружу, я вижу только ряд плотно сдвинутых спин, обтянутых гвардейскими мундирами.

— Что происходит? — пытаюсь я вклиниться в спор.

— Леди, вам стоит вернуться в покои, — слышу я, в то время как ни одна спина даже и не думает ко мне повернуться.

Это невежливо!

— Я требую объяснений!

— Джем, да скажи ты этим остолопам, что мне к тебе можно совершенно точно!

От неожиданности я выпускаю ручку тяжёлой двери, она захлопывается на сквозняке, прищемляя мне пальцы. Пискнув, я прижимаю повреждённую руку и разглядываю, не повредила ли я артефакт.

Не сразу до меня доходит, что вокруг воцарилась гробовая тишина.

Поднимаю глаза и обнаруживаю, что ко мне наконец-то все обернулись.

Более того, четверо гвардейцев синхронно накинули на меня защитный купол, и я взираю мужчин в боевых стойках, как из аквариума.

Зато теперь мне совершенно точно ясно, что я не ошиблась.

За плечом этого сурового воинственного отряда маячит голова брата, закатывающего глаза.

— Дерил!

— Доброе утро, Джемма, — ехидно приветствует меня он.

— Пропустите же его!

С тихим хлопком исчезает купол, но гвардейцы все ещё напряжены.