Книга Личное счастье декана Дем Эрдхаргана, страница 42 – Ольга Токарева

Саверлах развернулся, поднес окровавленные пальцы к оголенным ступням Богини.

Брови принца сошлись вместе, насколько он помнил, кровь должна исчезнуть, это считалось олицетворением воли Архи.

Священнослужитель, тем временем, взял руку Кисахли поднес ее к венчальной чаше и тоже прошелся лезвием ритуального ножа по пухлым женским пальчикам.

Кровь демоницы застучала часто и глухо о дно венчальной чаши.

Скривив лицо, графиня поглядывала на свою капающую кровь и вздохнула с облегчением, когда священнослужитель попросил ее окропить ступни Богини Архи.

Развернувшись, Кисахли с брезгливостью прислонилась к каменным пальчикам Богини, на которых осталась кровь ненаследного принца. Быстро развернувшись, демонесса стала слушать монотонно-унылую песню священнослужителя, которая по ее воспоминаниям обычно продолжается около часа.

По приданию за это время кровь молодых в венчальной чаше должна достаточно соединиться и напитаться ответными чувствами венчающихся. Графиня не понимала, зачем затягивать ритуал, и так каждый в Дармании знает, что она терпеть не может Саверлаха. Чтобы унятьскуку, Кисахли стала разглядывать высокие колонны, ритуальный алтарь, треногу, на которой стояла венчальная чаша, длинный черный хвост с внушительной кисточкой на конце.

Хвост вел себя странно. Кисточкой обследовал чашу, распушился, повернулся в ее сторону и замер, да так, словно смотрел на нее, изучая. Метнувшись к ней, кисточка хвоста бесцеремонно задрала ей разрез на платье, прошлась несколько раз мягкостью ворса по бедру ноги, словно что-то там искала.

Прикосновение грубого ворса вызвало по телу волну неприятных, колких мурашек. Взвизгнув, Кисахли замолотила руками по наглой пушистой кисточке непонятно откуда взявшегося хвоста.

Саверлах, задремавший от монотонности голоса священнослужителя, встрепенулся от крика невесты. Поводил бровями, в удивлении наблюдая, как ловко та уворачивается от нападок кисточки хвоста демона. Почему-то это вызвало в груди волну гнева, словно демонесса задевала своей ненавистью его внутреннюю суть.

Появление огромной белой тагрицы возле треноги, на которой стояла венчальная чаша, вызвало оторопь у демонов, наблюдающих за церемонией священного ритуала.

Белая кошка, доходящая в размерах до бедра Саверлаха, опершись на передние лапы, выгнулась, широко зевнула, показав ряды острых белых клыков и зубов. Замерев, тагрица с удивлением наблюдала за кисточкой хвоста, замершей перед ее мордочкой.

Ударив пуховку лапой, подпрыгнув, кошка опустилась на задние лапы, завиляв своими хвостами. Хвост бросился к голове тагрицы: прошелся кисточкой по острым прозрачным рогам, отдающим зеленным светом; потрогал кончики ушей; поиграл с длинными, жесткими, белоснежными усами и распушился в блаженстве.

Сердце Саверлаха стучало учащенно, на душе было тревожно и каждое прикосновение хвоста к удивительному созданию наполняло его душу волнительным трепетом счастья, растекающегося по всему телу.

Хвост, тем временем, стал играть по полу своей кисточкой. Тагрица мгновенно бросилась его ловить, издавая горлом рык недовольства, когда мохнатая проказница ускользала из-под ее лап.

Наигравшись, кошка присела на задние лапы, потянула носом воздух, идущий из венчальной чаши, чихнула, замотав головой, издав недовольный рык. Два ее хвоста приподнялись над полом, вместо белоснежных кисточек на них сверкали заостренные серебряные наконечники.