Книга Найди меня, держи в своих руках – не отпускай, страница 199 – Ольга Токарева

Обратный путь провели в молчании. Сарун, посадив в карету Имрана и Аронда, проводил их задумчивым взглядом. Предстояли нелегкие дни. Король, кажется, помутнел в рассудке, и если это подтвердится…

С трудом разлепив тяжелые ресницы, понимаю, что опять живу. По телу проходит привычная волна чужих жизненных воспоминаний. Только мне совсем не до них: рот, горло и нос забиты мелкими песчинками. Закашлявшись, пытаюсь облизнуть свои растрескавшиеся и опухшие губы. Во рту так сухо, будто всю воду из тела выкачали насосами. С трудом повернувшись на бок, тяжело дышу и вновь кашляю.

Темень вокруг стоит неимоверная, к ней добавляются духота и жара. Пошарив рукой вокруг себя, нащупываю плотную ткань, ударяю по ней рукой и вновь кашляю из-за посыпавшейся из нее пыли.

— Эй, кто-нибудь… помогите… — вместо ожидаемого крика из горла вырываются скрипучие, лающие звуки. — Пожалуйста, пожалуйста… — шепчу, вновь ударяя рукой по плотной материи.

— Дархим Галь Нарим! Простите за мою вольность, но, кажется, я слышал жалобный стон.

— Всем замолчать!

Властный голос говорившего человека расплылся бальзамом у меня в груди.

«Спасут… Обязательно спасут. Так всегда: спасатели создают минуту молчания, разыскивая под завалами тяжело раненных людей».

— Помогите.

Собрав остатки сил, ударяю рукой по материи. Осыпавшийся песок с очередным вдохом проникает в легкие и я, надрывисто закашлявшись, вновь погружаюсь во тьму.

От чувства влаги на губах прихожу в себя и делаю глоток, наслаждаясь сладким привкусом воды, растекающейся по горлу. С трудом разлепив ресницы, тянусь руками за бурдюком.

— Тише, тише, красавица… Потерпи. Нельзя сразу много воды пить — умрешь. И так не понятно, как ты выжила, из всего каравана одна осталась.

Облизнув губы, поворачиваю голову и смотрю в сторону говорившего. Дыхание замирает, сердце заходится в учащенном ритме. Никогда не встречала настолько красивых молодых людей.

Безукоризненное чернобородое лицо оливкового цвета. Кажется, художник обвел красной кистью контур его красиво изогнутых бледно-розовых губ. Над верхней губой аккуратные черные усики. Классической формы нос. Но самое восхитительное — его серо-голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Изогнутые черные брови напряжены и сведены к переносице. Голову незнакомца покрывал платок — кажется, его называют шемах, — под цвет его глаз, удерживаемый мягкими валиками из золотой парчи.

Молодой человек высокий. Стройныйстан его перевязан несколько раз широким красным атласным поясом. Облегающая белая рубашка подчеркивает его широкие плечи и крепкое телосложение. Белые брюки, сшитые из той же материи, что и рубашка, плотно облегают стройные бедра. На его статных ногах надеты высокие белые сапоги из тонкой кожи, расшитые узорами из красных нитей. Руки выше локтей закрывают щиты, сшитые из плотной кожи. На талии к перевязи ремня прикреплены ножны двух мечей.

Облизнув опухшие, потрескавшиеся губы, с мольбой в глазах смотрю на красавца.

— Пить… пожалуйста.

Незнакомец подносит бурдюк с водой к моим губам, дает сделать глоток и опять убирает. Подхватывает меня на руки, словно пушинку, и куда-то несет, тяжело ступая по рыхлому песку.

Вокруг нас забегали берберы. Кланяются и с заискиванием в голосе щебечут наперебой: «Дархим Галь Нарим, девушка, возможно, тяжелая. Разрешите мне ее нести», «Ваше высочество, ваше высочество! Позвольте мне девушку на руки взять».