Книга Проделки Новогоднего духа, страница 70 – Ольга Токарева

Приподняв простыню, я наигранно взяла в руку скальпель и, продемонстрировав его оборотням, просунув руки через проёмы стальных прутьев, продолжила комментировать процесс: «Так, разрез сделала», — для убедительности открыла плазму с кровью и брызнула ею на белую ткань, себе на халат и на руки. «Не волнуйтесь, мальчики, разрез получился аккуратным, сейчас изыму семенники из мошонки. Кто не знает, что это такое, объясняю, те самые яички, которые у вас болтаются», — на этих словах я открыла контейнер и извлекла из него пару бараньих яичек, плавающих в крови. «Ой, какие красавцы», — сказала я, причмокивая и кивая головой. «Теперь в вас нет никакой необходимости, сэкономите хозяину несколько лет жизни и придадите ему спокойствия», — сказав это, я привстала и, держа в руках семенники, подергала их, демонстрируя собратьям альфы-самца яички, с которых капала кровь.

Первымне выдержал Полкан: покачнувшись, он рухнул на пол, словно подкошенный. Зефирка и Еврик, спотыкаясь о свои лапы, бросились к лежанке. Наконец, они добрались до своего места, забились в угол и завыли так громко, что у меня волосы встали дыбом.

— Какие эмоциональные оборотни пошли! — воскликнула я, швырнув вперёд бараньи яички.

Услышав очередной глухой звук, бросила взгляд в сторону бокса Бобика. И у этого нервы не выдержали. Что говорить. Лапы альфа-самца задергались. Ещё бы им не дергаться. Бараньи яички упали прямо перед его длинным носом. Понимая, что анестезия проходит, развязала завязки с лап альфы и, убрав все принадлежности в тележку, отошла в сторону.

Шатаясь из стороны в сторону, Шарик приходил в себя после анестезии около двадцати минут. Да и по-другому быть не могло. Инъекция рассчитана для собак, а у них нет такой регенерации, как у оборотней. Пройдя очередной круг по боксу, альфа подошёл к бараньим яичкам и, задрав голову, завыл.

Его вой подхватили другие оборотни, и я скривила лицо от какофонии звуков.

— Ну чего вы, пёсики, так жалобно воете? Подумаешь, своих яичек лишитесь! — ласково промолвила я, потирая окровавленные перчатки, спросила: — Так кто из вас хочет быть следующим пациен… — договорить не успела, потому что с альфа-самцом стали происходить непонятные метаморфозы: волчья спина выгнулась дугой, когти, впившиеся в пол, издали неприятный для слуха скрежет, нос и лапы стали уменьшаться, а шерсть на моих глазах исчезла в одно мгновение, будто её корова языком слизала.

Открыв рот, я во все глаза смотрела на обнажённого молодого человека, сверлящего меня голубизной своих глаз.

— Ёпа мать! — вырвалось у меня, и я попятилась, не понимая, в какую сторону смотреть, ибо в каждом боксе у волков происходило оборотничество. От страха даже икнула, хотя сама не поняла, чего испугалась? По всей видимости, не думала, что сегодня окажусь наедине с пятью голыми парнями, смотревшими на меня с ненавистью. Соображала быстро. Дотянулась до первой красной кнопки и нажала со всей силы. Очередной вой сирены разлился в груди спасательной манной. Присев на дорожку, я с блаженной улыбкой на лице дожидалась прибытия босса. И как только он ворвался в помещение, завизжала и поползла в его сторону по кафельному полу.

— Ольга… Ольга! — заорал он, подхвативменя на руки, стал ощупывать, приговаривая: — Покажи, где у тебя рана?