Книга Проделки Новогоднего духа, страница 4 – Ольга Токарева

Спустя два года судьба привела меня к нему. До развода родителей я была прилежной ученицей, мечтавшей о карьере журналиста. Но после школы мечта разбилась о суровую реальность: для ее осуществления нужны были деньги, которых у нас с бабушкой не водилось. Родители посчитали свой долг исполненным, выплатив алименты. Мне же исполнилось восемнадцать, и они решили, что пора мне самой зарабатывать на жизнь. В Европе и Америке так и поступают, «отпуская» детей из-под своего крыла.

Погоревали мы с бабушкой и пришли к выводу, что мне светит только бесплатное образование. Но какую профессию выбрать? Помогла Нина из третьего подъезда. Поводырева, годом старше меня, бредила зверушками и без колебаний поступила на ветеринара.

— Ты, Оль, главное, не робей, — наставляла она. — Я со своим баллом на бюджет прошла, а ты и подавно поступишь. На стипендию прожить сложно, но можно найти подработку. В Перми работы хватает.

Я понимала, что придется оставить бабушку одну. Мы долго разговаривали и решили, что Пермский ГАТУ — не худший вариант. К тому же, родители недалеко живут, присмотрят, если что за престарелой матерью. Да и мне не так страшно будет жить и учиться вдали от дома: Нинель рядом, поможет и поддержит.

Я без труда поступила в университет и оказалась среди своих сверстников. Нас, первокурсников, было двадцать семь человек, и женская половина уверенно брала верх. Самые смелые девчонки вовсю строили глазки парням, и уже к концу первого месяца учебы образовались романтические пары. Но среди всеобщего увлеченияособняком стоял Мирон Сергеев. Он не спешил с выбором, внимательно изучая миловидные лица новоиспеченных студенток. И вот, спустя месяц, его интерес проявился — он резко повернулся в мою сторону. Словно решив расправить крылья, он сделал шаг навстречу, и в этом неожиданном жесте я увидела проблеск нежности, таившейся где-то глубоко внутри. В его теплом взгляде, окруженном сиянием молодости, вспыхнули новые чувства, наполняя сердце надеждой и волнением перед неизведанным.

— И что он в ней нашел, в этой заучке? — возмущалась Свиридова, ее голос звучал, как сварливый ветер. — Слушай, Бедовая, по-хорошему, отстань от Мирона, — процедила она, нависнув надо мной, словно грозовая туча, готовая разразиться гневом.

— Свет… Я же никого не держу. Это его решение, — ответила я, пытаясь отстраниться от ее натиска.

И все нутром чувствовали мою правоту. Пусть девичьи взгляды липли к Мирону, словно мухи к меду, он видел лишь меня. Особой любви к нему я не питала. Девственность отдала скорее из любопытства, чем по велению сердца, да и стыдно было плестись в хвосте у подруг, щебечущих о личном. По мне, так лучше бы я и осталась той самой «белой вороной». Эти мужские старания казались мне какими-то… механическими. Елозят, пыхтят, дернутся, слезут и тут же захрапят довольные, словно долг исполнили. Кто их поймет? А ты потом скачи в аптеку за таблетками, подмывайся, лишь бы не забеременеть.

Спустя три месяца Мирон Сергеев, словно опомнившись, предложил мне руку и сердце, и я не раздумывая согласилась. Накануне мы с Нинкой Поводыревой как раз обсуждали эту тему: «— Ох, повезло тебе, Ольга. На этот раз кличка себя не оправдала. Твой Мирон — глаз не отвести. Девчонки шеи сворачивают, глядя на него. — Почему сразу мой? Он птица вольная, — возразила я, но в душе кольнула ревность. Неожиданное, странное чувство. — Вот я и говорю. Если Сергеев предложит замуж, хватай его и беги в ЗАГС. Такие парни на дороге не валяются. К тому же, живешь не в общаге, а он квартиру снимает. Тоже плюс. И кто у него родители? — Отец живет отдельно. У матери своя ветеринарная клиника в Шадринске. — Да ты сорвала джекпот, — протянула Нинка с неприкрытой завистью».