Книга Проделки Новогоднего духа, страница 25 – Ольга Токарева

Шмыгнув носом, назвала улицу, на которой живу.

— А дом какой? — тут же спросил таксист.

И я чуть не сказала, но тут же прикусила язык. Наверняка Глеб запомнил номер такси. Таксист — дядечка добрый. Только хозяева жизни могут и на него управу найти. Что мы можем против «власть имущих»? И чем дольше думала, тем отчетливей понимала: то, что меня сейчас не схватил Глеб, ничего не меняет. С их-то связями вычислить мой адрес — дело нескольких часов. Перед глазами всплыл момент, как Кузнецов со всей силы сжимает мой бейджик. От отчаянья я чуть не завыла, но сразу взяла себя в руки и лихорадочно стала думать: «Ни в коем случае я не должна попасть в руки бизнесмена и его охранника. А спастись от гнева и загребущих лап можно только одним способом. Исчезнуть из Краснодара».

Назвала сердобольному мужчине номер соседнего дома. Открыв сумочку, достала кошелек и, сказав таксисту: «Большое спасибо. Если бы не вы, трудно представить, что бы со мной было», — расплатилась за проезд, вышла из машины. Пройдя до входной двери, встав под козырек, стала рыться в сумочке, как будто в поиске ключей, и заодно поглядывать на уезжающее такси. И как только оно скрылось за поворотом, схватила телефон. Набрав номер подруги, закричала, уже не сдерживаясь от нервного срыва:

— Нинка! У меня беда! Срочно дуй ко мне!

Отключив телефон, рванула к своему дому. Входную дверь и лестничные пролеты одолела будто наодном дыхании. А у двери квартиры нервы сдали совсем, руки ходили ходуном, да так, что едва смогла попасть ключом в замочную скважину. Когда мне это удалось, юркнула в квартиру и сразу закрылась на все замки.

Раздевалась машинально. Сначала перекинула через голову плечевой ремень от сумки. Мирон терпеть не мог дополнительный аксессуар в женских сумочках. А я сегодня будто чувствовала и пристегнула длинный кожаный ремень к компактной кросс-боди. На первый взгляд сумочка казалась маленькой, но я любила ее за то, что она была вместительной. Документы на квартиру я в ней не носила, но телефон, кошелек, паспорт и ключи от квартиры помещались легко. Страшно подумать, чтобы со мной было, если бы моя сумочка попала к Кузнецову.

Скрюченными от холода пальцами с трудом расстегнула пуговицы на пальто и, скинув на пол мокрую насквозь вещь, подпрыгнула от дверного звонка. Застыв с округлившимися глазами, боялась пошевелиться. Трезвон вогнал меня в оцепенение.

— Беда! Долго мне еще здесь стоять! — закричала в нетерпении Нинель.

Двумя шагами я преодолела расстояние до двери и быстро справилась со всеми замками. Впустив подругу в квартиру, вновь провернула ключи в дверных скважинах.

— Оль, что случилось? У тебя такой голос был, будто родители померли, и оба сразу.

— Хуже смерти родных ничего нет, но со мной и в самом деле случилась большая беда. Дай разденусь. Пока я согреваюсь в ванне, ты дуй на кухню, сделай бутербродов побольше и вскипяти чайник. Потом буду собирать чемодан и рассказывать о том, что со мной приключилось…

Допив остатки сладкого чая, я поставила кружку на стол и направилась к шкафу. Открыв дверцы, вытащила чемодан и, бросив его на диван, развернулась и направилась к полкам. Первым делом сгребла нижнее белье. Затем уложила: пижамы, коготки, джинсы, свитера и футболки. Место в чемодане осталось на пару костюмов, а я еще и половины вещей не собрала на свою дальнейшую жизнь. Вспомнив о бабушкиной вместительной сумке, порадовалась, что в свое время не выкинула ее, бегом направилась в зал и тут же услышала ниже этажом тявканье Пуги.