Книга Проделки Новогоднего духа, страница 144 – Ольга Токарева

В понедельник меня выписали из больницы. Всё, что было в холодильнике, выгребла, словно Скрудж Макдак золото. Присев на край кровати, я с тоской смотрела на неподъемную сумку и не представляла, как я ее понесу. Роман молчал о том, что заберет меня, и эта тишина лишь усиливала гнетущее чувство безысходности.

В дверь робко постучали, распахнули, и на пороге возник Кунецов. Он бросил взгляд на сумку, вопросительно вскинул брови, затем, приняв какое-то решение, подошел ко мне, опустился на колени, обхватил мои ноги руками и прошептал: «Оль… Я готов забрать тебя в свой дом, но вижу, что в твоей душе еще бушует буря. Буду ждать твоего решения столько, сколько потребуется».

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя неловкость и благодарность за его неизменную заботу.

Сегодня моему малышу исполнилось четыре месяца. Распахнув халат, я встала перед зеркалом, нежно поглаживая едва округлившийся живот. Погрузившись в свои мысли, я не услышала стука в дверь. Очнулась лишь тогда, когда увидела, как Роман, с восхищением в глазах, смотрит на мой живот.

— Позволишь? — прошептал он, опускаясь на колени. Его лицо светилось неописуемым восторгом, когда он сначала прикоснулся рукой к моему животу, а затем прильнул к нему губами.

И меня словно накрыла волна. Это было невыразимо — водоворот тепла, нежности и обжигающего желания. Предательские мурашки, пробудившись от зимней спячки, лавиной устремились вниз живота, распаляя его жаждой близости. Я не помню, как вцепилась в волосы Романа, как он подхватил меня на руки. Очнулась,задыхаясь от его жарких, требовательных поцелуев. И нас снова захлестнула страсть. Мы набросились друг на друга, словно изголодавшиеся звери.

Когда истома отступила, и дыхание вновь обрело ровный ритм, Роман приподнялся на локте. В его взгляде читалась нежность, смешанная с каким-то робким изумлением. И вдруг, словно выдохнув самое сокровенное, он произнес: «Выходи за меня замуж».

Мир вокруг словно замер. В одно мгновение на меня обрушилась вся нелепость ситуации: мимолетная страсть, неожиданная беременность и предложение руки и сердца от мужчины, которого я едва знаю. Замуж? Сейчас? Мысль об этом обожгла сознание. Не готова. Совершенно не готова. Я не знаю его. Совсем.

— Тише, тише… Только без паники, — поторопился он, заметив, как страх расползается по моему лицу. — Прошу лишь об одном… Подари малышу мою фамилию. Посуди сама: Кузнецов Антон Романович звучит куда благороднее, чем Бедовый Антон Романович.

— Почему Антон? — спросила я, невольно соглашаясь с его правотой и вспоминая сына Поводыревой. Не хотелось бы обрекать своего ребенка на участь безотцовщины.

— Если честно… Я всегда мечтал назвать сына Глебом, но это имя, увы, уже занято у твоей подруги… А еще моего прадеда звали Антоном.

— Спасибо, что не Прохором, — с улыбкой ответила я. — Имя Антон мне тоже по душе, — проговорила заплетающимся языком, вновь ныряя в омут страсти.

Пресытившись до головокружения близостью, мы поднялись с кровати, словно очнувшись от колдовского сна, и натянули на себя одежду.

— У тебя хоть что-нибудь съестное найдется? С утра маковой росинки во рту не было, — бросил он непринужденно, даже обыденно, словно мы прожили бок о бок целую вечность.

— Суп куриный, без изысков, с вермишелью, да котлеты с пюре… Ни тебе рябчиков в ананасах, ни устриц в шампанском, — отозвалась я с легкой иронией, направляясь на кухню.