Книга Проделки Новогоднего духа, страница 119 – Ольга Токарева

Я лишилась дара речи, словно ледяной ветер проник в легкие. Такого поворота судьбы я не могла предвидеть даже в самых страшных фантазиях.

— Истинная пара? — возмущенно выдохнула я. — Нет, благодарю. Мне и в одиночестве живется неплохо.

Вожак застыл, словно громом пораженный моим заявлением, а мне было все равно. В теле Ольги Беды жила моя душа, и она оставалась равнодушной к Роману. Не его суждено мне любить, не его.

— Что значит «не хочу»? — прорычал бугай, сбитый с толку. — Ты истинная пара моего сына! Ты должна гордиться, что простая смертная удостоилась чести быть принятой в нашу стаю.

От этих слов меня словно кипятком ошпарило. Да и сам этот тип вызвал у меня лишь неприязнь. Наглый сноб, возомнивший себя центром вселенной. И я, сохраняя невозмутимое спокойствие, ответила ему:

— Я же ясно сказала: мне не нужен муж-оборотень. Меня вполне устроит обычный человек.

— Как ты смеешь! — взревел он в ярости, схватив меня за рукав.

От его прикосновения меня окатила волна обжигающего жара, затем другая, но уже с удвоенной силой. Дыхание перехватило, а палец, на котором красовался серебряный ободок, словно погрузился в лаву. Я бросила взгляд на руку, и на моих глазах колечко лопнуло. И тут я едва устояла на ногах. На меня шквальным ледяным ветром налетели воспоминания жизни маленькой девочки Ольги Бедовой. Жила она в стае серо-рыжих волков-оборотней. Её родители погибли во время сечи стаи. А бабушка, с которой она жила, ей не родная. Она мать девушки, которая, умирая, выкрикнула проклятье. Из всей стаи выжили только двое, и то случайно. Рамира, движимая состраданием, взяла на себя заботу о сироте, чьи ночи были полны кошмаров. Однажды, чтобы защитить девочку от прошлого,Рамира надела на её пальчик кольцо-артефакт, скрывающее истинную сущность Ольги и стирающее память о том роковом дне.

— Пусти! — прохрипела я голосом, словно восставшим из могилы. — Не смей касаться меня своими руками, обагрёнными кровью до самых локтей! — Мой крик, вырвавшись наружу, разрезал тишину, и я, высвободившись из их хватки, обвела взглядом толпу. — Убийцы! Все вы убийцы! — вопила я, не узнавая собственный голос. — Вы терзали стариков и детей, вспарывали животы беременным! Да вас проклясть — мало! Вы должны гнить заживо! Убирайтесь прочь, пока я не обрушила на вас новую кару! И словно в ответ на мои слова, от меня поднялась волна ветра, подхватывая с земли мокрый снег, комья грязи, обломки веток. Всё это, закружившись в яростном вихре, обрушилось на ошеломленных людей.

— Схватите её! — взревел вожак, кутая лицо в воротнике пальто от ледяного шквала.

Два громилы ринулись ко мне, словно цепные псы. Один из них заграбастал мою руку своей жилистой лапой. Из моей груди вырвался утробный рык, и, повинуясь дикому инстинкту, я совершила немыслимый прыжок, перекрутившись в воздухе и выскользнув из захвата. Приземлившись на землю, я снова огласила окрестности яростным рыком и обрушила всю силу удара на опешившего здоровяка. Он пошатнулся, тараща на меня глаза, полные неверия. Такое же ошеломление застыло и на лицах остальных. Лишь в глазах Романа плескалась горечь. Я бросила взгляд вниз и, увидев мохнатые лапы, в ужасе попятилась, не понимая, как они двигаются. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что я совершила оборотничество.