Книга Любимая ведьма инквизитора, страница 104 – Соня Марей

Она принимала очертания темных щупалец, что сковывали ноги, руки, обнимали живот и грудь, щекотали прохладой шею. С каждым витком призрачные ленты сжимались все сильней, лишая дыхания и любых желаний. Острые концы проникали под кожу, в грудную клетку, просачивались между ребрами и вытесняли то, что было сердцем.

Наверное, через это проходят все ведьмы, попавшие к Хаосу в плен. Но если Эйван будет спасен…

– Йови, нож! – смутно знакомый голос кричал издалека.

Нож?

И тут я ощутила, что сжимаю уже не пустоту. Теплая деревянная рукоять лежала в ладони. Лезвие переливалось серебром.

Меня дернуло вверх, глаза заслезились от ослепительной вспышки, а ноздри заполнил вполне реальный запах гари. Снова подземелье, объятое пламенем и дымом. Пол усыпан каменной крошкой, древесные ростки торчат сломанными кольями, Алькон на развороченной плите рвет кого-то зубами.

– Я здесь, моя ведьмочка, – Эйван прижимал меня спиной к своей груди. Одна рука лежала на животе, вторая сжимала запястье.

Это он вернул меня обратно. Его голос меня разбудил.

– Не могу пошевелиться.

– Я помогу тебе. Помнишь дар госпожи Айхарии, нож, что разрезает любые путы? – голос был твердым и уверенным, в отличие от моего – дрожащего и слабого.

Когда болотная ведьма говорила об оковах, я представляла себе вполне реальные цепи, а не оковы Хаоса. Все мое тело по-прежнему было спеленуто черными щупальцами. Они шевелились в груди, терзали источник, от боли на глаза навернулись слезы.

Управляя моей побелевшей рукой – некрасивой, покрытой узоромчерных рун, с длинными и загнутыми, как у птицы, когтями, Эйван подвел острие ножа к груди, цепляя черную материю и разрывая ее.

– Давай еще, Йови. Я не могу долго удерживать защиту, мой старый друг давно мечтал отправить меня на тот свет.

Он говорил и управлял мной, резал мои цепи, а спустя несколько мгновений я поняла, что силы возвращаются. Лезвие оплавлялось, серебро капало слезами под ноги. Черные путы поддавались неохотно. Хаос волновался, но медленно отступал.

И когда упал последний лоскут, в пальцах осталась одна рукоять.

Оковы рухнули. Я была свободна.

– Йови… – пол под нами опасно задрожал, и мы с Эйваном вцепились друг в друга. – Я, кажется, понял, кто твой проводник. Это я.

– Ты?!

Больше не говоря ни слова, он сорвал с шеи бляху и, крепко держа мое запястье, острым краем прочертил на ладони длинную царапину. Кровь испачкала металл, камень в центре вспыхнул ярким рубиновым светом, и луч ударил в потолок над головой, превратив серый камень в дрожащее алое озеро.

А потом оно обрушилось нам на головы, поглотило. Вихрь оторвал от земли и унес нас прочь.

***

В ушах стоял негромкий гул, похожий на шум прибоя. Расслабленное тело мягко качалось на волнах.

– Ну же, Йови, приди в себя.

Голос заставил встрепенуться и открыть глаза. Я почему-то лежала, хотя точно помню, что еще недавно стояла на своих двоих. Голова покоилась на коленях Эйвана. Он напряженно всматривался мне в лицо, пальцами перебирая пряди.

– Мои волосы… они совсем белые. Я похожа на старуху.

Эта мысль была первой, что пришла в голову. Сама не знаю, почему вспомнила об этом. Наверное, в состоянии, когда балансируешь на грани, на ум приходят всякие глупости вместо серьезных вещей. А я даже сейчас хотела выглядеть перед Эйваном красивой.