Книга Академия отвергнутых. Худшая на отборе, страница 94 – Анна Дрэйк

— Я не знаю… не знаю… — бормочу я, сжимая глаза, словно это поможет мне избежать ответа. Я не хочу говорить об этом, не хочу думать.

Ксандер внимательно смотрит на меня, его янтарные глаза сверкают в темноте, как два светящихся факела. Он кажется уверенным и решительным, но в то же время в его взгляде я вижу тень сомнения.

— Не, я конечно не тупица и понимаю, о чем речь. Но он от… кого? — его вопрос звучит резко, как удар меча.

Я закусываю губу, делая паузу. В голове вертится множество мыслей, но все они кажутся бесполезными. Я понимаю, что должна ответить, и, собрав все мужество, произношу:

— Да даже если это и правда — то от Бэрсинара. Только от него.

Ксандер смотрит на меня с некоторым недоверием, его брови поднимаются, и он качает головой, словно отгоняет свои собственные сомнения.

— Ладно. Отнесу тебя в замок и разбирайтесь сами, — говорит он, и в его голосе звучит решимость, но также и некая усталость, как будто он уже устал от всего этого безумия.

Я чувствую, как его слова отзываются в моем сердце. Замок. Это место, где я никогда не чувствовала себя в безопасности, а теперь оно и вовсе кажется темницей, полное тайн и тёмных уголков. Я молчу, но в голове крутятся мысли о Бэрсинаре — о том, что он ждет меня, беспокойный, неистовый, возможно, даже яростный.

Ксандер продолжает шагать, и я смотрю на его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Его черты лица напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.

Мне страшно от всего происходящего и страшнее всего от предстоящей встречи с Бэрсинаром.

— Эми, ты как? — Это первое, что я слышу, когда Ксандер меня вносить на руках в покои Бэрсинара

Не упреки, не угрозы, а голос полный искреннего переживания

И почему-то именно это меня добивает.

Закрыв лицо руками я начинаю плакать.

Громко и навзрыд. Совсем не мило, и не красиво. Не так, как подобает леди из высшего круга, но мне плевать. Я больше просто не могу сдерживаться.

— Тебе плохо? Девочка моя, скажи, — я оказываюсь на руках у Бэрсинара.

Прильнув к его груди щекой, я чувствую как ускоренно бьется его сердце.

— Её там какая-то ударенная чуть отравой не напоила, — рассказывает Ксандер. — А мне, между прочим засадила нож в спину. В плечо точнее. Правда сил в ней как у воробья, пока дошел, все затянулось. Но вы все равно мне должны, поэтому этого племянника называете в честь меня, — ухмыляется он.

— Что значит — этого? — Напрягается Бэрсинара.

Я тоже отрываюсь от его груди и смотрю на Ксандера.

— Ну, так та сумасшедшая бубнела, что убьет то, что в тебе от мужчины осталось, — Ксандер пожимает плечами. — Очевидно же, что ребенок.

Бэрсинар медленно переводит взгляд на меня:

— Хочешь сказать, что…?

— В… возможно, да, — не пытаюсь я отрицать очевидного и я тут же снова жмусь к Бэрсинару. — Только Асколо не говори, прошу. Он заберет нашего малыша, а может и убтет сразу.

— С Асколо я разобрался, — успокаивающе гладит меня по спине Бэрсинар. — Он без и сослан на край Империи. После того, что он сотворил. Как подло обманул меня и главное — тебя — это лучшее из наказаний. Потому что, когда дракон лишается своей силы — жизнью это уже назвать нельзя. Только существованием. И похожая участь постигнет любого, кто посмеет нанести вред тебе или… или ребенку, — Бэрсинар счастливо выдыхает. — Я стану отцом. Поверить не могу.