Книга Омега для альф, страница 33 – Алисия Небесная

— И чего же не должен? — мой голос снижается до шепота, выдавая нервное возбуждение, что бурлит под кожей. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть намек на его истинные намерения.

— Например, попытаться склонить тебя к постели, — хмыкает он, и шутка слетает с его губ легко, но я реагирую слишком ярко.

Мои щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Он видит мою реакцию, и его глаза наполняются тайным весельем.

— Не трясись, Клэри, — мягко говорит Алекс, отходя от меня, явно довольный произведенным эффектом.

Он садится на стул напротив, за кухонным островом, наблюдая за мной с задумчивой улыбкой.

Взгляд кожей чувствую словно жалят острые иглы. Он как будто ограничивает меня своим присутствием, и я сознаю, что его власть, пусть и не такая прямолинейная, как у Кристиана, ничуть не менее опасна. Внутри все закипает, а я не могу ничего с этим поделать.

Перевожу взгляд на картину, пытаясь уйти от пронизывающего взгляда Алекса. Два силуэта, мастерски выполненные масляными красками. Смотрю внимательней, и замечаю сходство с братьями. Они будто перенесены на полотно, и это заставляет меня присмотреться еще раз. Алекс возникает за моей спиной так неожиданно, что я вздрагиваю, но тут же беру себя в руки, не позволяя страху завладеть мной. Он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела и запах.

— Это мои дедушка и бабушка, — произносит Алекс, и его голос звучит тихо, почти задумчиво. Его присутствие так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее.

— А родители? — спрашиваю, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

— От них практически ничего не осталось, — отвечает он бесцветным голосом, словно эти слова — давно выученная наизусть фраза.

— Прости, если лезу не в свое дело, но что с ними стало? — разворачиваюсь к нему, чувствуя в груди нарастающую тревогу. Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает тень чего-то темного, словно воспоминание о боли.

— Дележка территории стаи, страшный пожар в доме, мы с Кристианом тогда едва спаслись, а вот они не успели, — говорит Алекс, и на его лице мелькает тень ужаса.

Мое сердце сжимается от жалости. Его боль, его страх, становятся моими, словно я впитываю их в себя.

— Это ужасно, — шепчу в ответ, и в этот момент мой разум отключается. Первый порыв — обнять его, и я делаю это, не раздумывая. С легкостью прижимаюсь к нему, окутывая его своим теплом. Он удивленно замирает, словно не ожидая такой реакции.

— Все нормально, — говорит Алекс, немного неуверенно и тихо, его голос звучит удивленно, но в нем чувствуется какое-то тепло. Он касается моей спины, слегка поглаживая, словно утешая меня, а не себя.

После объятий в столовой мы переместились в гостиную. Алекс, словно нехотя, привел меня сюда и присел на диван. Теперь тишина стала более тяжелой, словно в ней витало прошлое.

Алекс замолкает на некоторое время, словно собираясь с мыслями, затем переводит взгляд на картину в столовой. Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу легкую грусть.

— После пожара… — начинает тихим голосом, — … мы с Кристианом остались совсем одни.

— Я помню огромные языки пламени, треск и крики, — продолжает он, его голос звучит глухо, словно онпытается убежать от этого воспоминания. — Кристиан, хоть и был сам ребенком, сразу же спрятал меня за своей спиной, пытаясь защитить. Я был очень маленьким, но помню, что Кристиан не давал мне видеть, как горит наш дом. Алекс делает глубокий вздох, пытаясь успокоиться.