Книга Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер, страница 15 – Ирина Манаева

Он оглядывается, будто боится, что нас могут услышать, хватает меня за локоть, вталкивая в комнату, и тут же закрывает дверь. Крепко сжимаю руку, боясь потерять то, что там лежит, а он воспринимает это, как желание его ударить, тут же сдавливая мой кулак в своей ладони, и нечто острое протыкает мою руку изнутри, а я стискиваю зубы, чтобы не проронить ни звука. Кардиус не должен понять, что там что-то есть.

- Даже не смей, поняла? – шипит в мою сторону, отбрасывая руку, пока Адония охает над матерью, приписывая мне то, чего я не делала.

- Она ударила её! – округлённые глаза в надежде, смотрящие на Эйтлера, который просто должен поверить. Ударила? Я никогда никого не била. Но сейчас понимаю, что ей бы врезала знатно. Эйтлер вместо поддержки для новоиспечённой невесты произносит.

- Это не моя забота, меня больше волнует ребёнок.

- Маорика лжёт! – голос Адонии поднимается до визга, и она смотрит на меня, призывая признаться. – Она не может быть в положении! Кардиус!

Смотрит на него, ожидая, что он раскроет секрет интимных встреч. Но, как бы он не относился к невесте, такими подробностями разбрасываться не будет, я уже поняла.

Никогда не дразнила детей, всё же педагог. Но сейчас неимоверно хочется разозлить Адонию ещё больше. Вывести из себя, чтобы дорогой муж посмотрел, кого намерен взять в жёны.

- Однажды была в положении, отчего теперь не могу? – пожимаю плечами, основываясь на сведениях, которые мне были даны разными людьми. – Обычно такое бывает, когда жену навещает муж.

Адония тут же покрывается пятнами и раздувает ноздри, а потом оборачивается к матери, ища поддержки.

- Повитуха придёт с минуты на минуту, - умирающим голосом говорит та. Вот бы её на роль Бабы Яги на наши утренники, дети бы по-настоящему испугались, а добрая МаргаритаПавловна была слишком узнаваема и добродушна.

- Мне надо в уборную, - подаю голос, потому что мне следует перепрятать маленький секрет из руки.

- Подождёшь! – фыркает Эйтлер.

- Нет. Но я могу сделать это здесь, - нарочно говорю, с уверенностью смотря ему в глаза. Наверное, желай по-настоящему, я бы никогда не набралась смелости сделать то, что теперь. Но сейчас это была игра. – Пожалуй, там, - указываю на угол у камина, и Кардиус округляет глаза, не веря, что я сделаю это. И единственное, на что я готова – разыграть спектакль. Быстро соображаю, что делать, если он меня не остановит, и делаю несколько шагов, взывая к небесам, чтобы он меня остановил.

- Прекрати, Маорика! Ты словно сошла с ума! Идём, я сам тебя провожу, и только попробуй что-нибудь выкинуть.

Я всегда была слишком предсказуемой. Боялась лишний раз что-то сделать, потому что у меня был статус учителя. А после этой череды увольнений и нападок на педагогов: какие фотографии нельзя размещать, что вы должны держать моральный облик и появляться даже на пляже не в купальнике, а в буркини. Тут я утрирую, конечно, но рамки нам были очерчены жёсткие.

И если раньше я могла помолодеть лишь душой, то теперь наоборот, тело было куда моложе. Мы идём с Кардиусом по коридору, и отчего-то улыбаюсь, словно моя выходка позволила мне снять часть верёвок, сдерживающих по рукам и ногам.

- Такое чувство, что ты здесь впервые, - слышу голос за спиной и оборачиваюсь. Я перешла около пяти шагов, в то время как Эйтлер остановился. Он словно намеренно меня проверял, и я проверку не прошла.