Книга Чужая мама для родной дочери, страница 40 – Ксан Крылатая

— Нери, вам письмо из дома. Только что доставили. — Из-за двери прозвучал сухой бесстрастный голос.

Я приоткрыла дверь прячась за ней и протянула руку за письмом.

— Посыльного, как обычно отправить обратно? — И видя мой нахмуренный от непонимания взгляд, пояснил. — Вы никогда не отвечаете на письма из дома.

Я зависла. Это как можно не отвечать на письма из дома? Это ведь, наверное, родители Райтании пишут? Ну нет, так нельзя! Придется и этот грех предшественницы исправлять.

— Я напишу ответ. Пусть посыльный дождется.

В глазах слуги промелькнуло удивление, и дрогнула бровь — надо же, а не такой он и бесстрастный каким хочет казаться! Еще и язык ему показала — правда, мысленно, а то еще в обморок упадет от потрясения, — перед тем как закрыть дверь.

Посмотрела на письмо в руках, и решила прочесть сразу, а потом, пока буду приводить себя в порядок и обдумаю ответ.

Ага. Вот прямо с разбега! Читать-то не умею! Ладно, что-нибудь придумаю, а пока в ванную!

Только вышла оттуда, как снова раздался стук в дверь. На этот раз девочки принесли завтрак с моей персональной, дополнительной миской вкусняшек. Поприветствовали как обычно, а я подумала, что вот они-то мне и нужны! "На ловца и зверь бежит" как говорится!

— Зали, а не могла бы ты прочитать письмо вслух? Пожалуйста, — протянула ей листок. Девушка смутилась сперва, но потом я объяснила, что читать, пока плохо умею, буквы не все вспомнила и она сдалась, прочла:

"Дорогая наша доченька, Райтания! Пусть Великий Дракон хранит тебя! Всячески оберегает!

Ты прости, что снова беспокоим тебя, понимаем, — ты сейчас занятая и знатная нери.

У нас все как всегда, справляемся со всем…

Дальше шло описание, что у них с хозяйством происходит. Но вот конец письма выбил меня из колеи:

У Робера тоже все замечательно. Пекарь согласился отдать за него свою дочь, но просит хороший выкуп. Мы уже немного отложили, и думаю, через год-два соберем остальное.

Твой отец совсем плох. Целитель наш сделал все, что мог. Но говорит, что ему осталось не больше года, а причину ухудшения здоровья, так и не нашли. Приглашали даже целителя из города, отдали ему половину накоплений, собранных для свадьбы твоего брата, но он сказал то же самое. Отец держится и просит не сообщать тебе, чтобы не волновать. Так что я завершаю это письмо в секрете от него.

С тех пор как ты уехала, мы так и не получили от тебя ни одного ответа. Возможно, они просто затерялись. Если у тебя выдастся свободная минутка, напиши нам, как у тебя дела? Очень волнуемся за тебя, любим и скучаем!!!"

Вот тебе и любящая дочь… видите ли, времени у нее на ответ родителям не хватает! Вот же… выражаясь мягко — бессовестная! Во мне кипело такое возмущение ее отношением к родителям...

Я быстро привела себя в форму, и пока Зали заплетала мне косу, я обдумывала ответ. И скажу вам, сложно это делать незнакомым людям, ведь нужно показать, что я люблю их. Что скучаю. Вот своим бы написала: как сильно скучаю, как мне их не хватает, как сильно люблю. Рассказала бы о жизни, что потихоньку справляюсь со всеми трудностями…

Глаза запекло… Так! Взяла себя в руки и... Своим! Они ведь в какой-то степени теперь мои?

Не задумываясь более, написала на подвернувшемся листочке: что люблю и скучаю, что постараюсь приехать, что очень рада за брата. Переживаю за отца. Про казнь, конечно, не стала писать — нечего волновать их лишний раз, а возраст их мне неизвестен — мало ли что. И только подумала о казни, о том, что потеряла память — сообразила, что пишу на русском! Вот же... Р-р-р-р!