Книга Ведьмин ключик от медвежьей клетки, страница 108 – Ксан Крылатая

В общем, пока спасала девчонку из лап… или все же рук? Не знаю даже, как назвать эти тонкие, когтистые, покрытые слизью конечности мерзко выглядящего существа. Но главное, что я ее наконец увидела! Кстати, должна заметить, длинные бледно-зеленые волосы топяницы были заплетены в подобие кос. Значит, она помнит, что когда-то была девушкой — именно так я и подумала, когда рассматривала шипящее на меня существо. Девушку она отпускать не хотела, крепко ухватив за подол платья, и таща еев глубь топи. А вот мой солнечный оберег не понравился ей. Отраженные от камешка лучики спугнул нечисть, заставив отступить и скрыться. А я задумалась: как же с ней поступить, чтобы исключить угрозу для людей?

— Лучана, ты снова не слушаешь, витая в своих мыслях? — сузил глаза любимый муж. — Признавайся, что опять задумала? Учти, рисковать не позволю! Моим детям нужна мама, и желательно живая и здоровая.

— Марех, ну что ты такое говоришь? — возмутилась я, решив, что мысли, конечно, расскажу, но позже. А вот попробовать эти губы на вкус уже не терпится.

Но…

— Р-р-р-р-р-р-р-р!

Раздавшийся снизу рык вытеснил все мои мысли. Как, впрочем, и мысли мужа, так как мы оба ошарашенно посмотрели друг на друга, а потом на источник рыка.

— Ами-ир, ты… — я неверяще рассматривала маленького медвежонка, что сейчас рычал на своего отца, втискиваясь между нами. — Марех, он обернулся⁈.— заметила я, но прозвучало почему-то вопросительно.

— Сын, наконец-то! — с радостью в голосе произнес Марех и отступил от меня, забыв о том, что вообще-то ругался.

Медвежонок тут же перестал рычать, и уселся пушистой попой на мои ступни.

Амиру уже пять лет, и мы очень переживали, что сын никак не может обернуться. У Ильмирии дети начинали оборот лет с трёх, и если на Марко она воздействовала, чтобы спасти, то Мари, которой уже скоро семь, свободно оборачивается с двух с половиной лет. Матушка тоже ничего не могла сказать, кроме как «он здоров, просто ещё не время». Так значит, оно настало сейчас?

Медвежонок ещё раз рыкнул на отца, а потом поднялся на задние лапки и потянулся ко мне, зацепив когтем подол. Ткань затрещала, а медвежонок замер. Посмотрел на дело рук… лап своих, глубоко вдохнул и… раздался рев уже человеческого мальчика.

— Ох!

Присела, обнимая свое сокровище.

— Амир, милый, ты наконец-то обернулся! Почему ты плачешь, медвежонок мой?

— Я порвал твое платье, — ребенок всхлипнул, снова осмотрел свою руку, и удивился. — Я? Я теперь как папа?

— Да, сын. Ты как я — оборотень. Только почему ты на меня рычал? — с любопытством спросил Марех.

А Амир тут же выпрямился и выдал:

— А нельзя на маму ругаться!

— Это почему?

— Потому что она мама.

— Но ведь она ругалась на тебя на прошлой неделе за то, что залез в пчелиное гнездо.

— Она мама,и ей можно ругаться. Немного.

— А что, если она тоже залезла в опасное место?

— Тогда бабушке Аглайе пожалуйся. Вот она может ругать маму. Тоже немного. Потому что она мамина мама.

— А жаловаться некрасиво, — не удержалась, показала мужу язык и хихикнула, прижимая к себе сына.

— Верно. Ой, нужно рассказать Мари, что я теперь тоже оборотень! — сын сорвался с места, но через несколько шагов растерянно остановился. — А я не помню, как смог стать медведем… А если не смогу больше?