Книга Ведьмина Ласка, страница 52 – Мию Логинова, Алана Алдар

Уверившись, что либо расстояние не то, либо не в близости Василисы дело, я уж собирался уходить, как изба вспыхнула заревом.

Бросился вперёд, выкрикивая её имя. Вроде бы время не прям позднее, не должна спать ещё.

— Василиса! — половицы порога, где мы сидели совсем недавно, целуясь, уже грызли голодные языки пламени. Осознав, что отсюда к дому не добраться, кинулся в сторону окна. А оно ж высокое, зараза — не видно ни черта.

— Василиса!? — может, дома нету? Уберёг Господь? Поставил ногу на выступ, подтянулся за раму, дым в глаза лезет — аж слёзы наворачиваются. Даром что на улице, а всё равно царапает горло и кашель пробивается наружу из лёгких. — Ты там?! Ударил локтем в окно — ничего. Ещё раз…

— Угоришь, дурак. Там в огне всё, — знакомый голос змеёй заполз по спине. Оборачиваюсь, едва не свалившись, сильнее сжимаю подоконник пальцами.

— Сгинь! По её душу, что ли, пришла? Мстить?

— За что мне ей мстить, Емеля? Родная кровь не водица, — Иринка уж больше не страшная упырица, как явилась мне тогда. Ладная, как живая, стоит и смотрит с насмешкой.

— Тогда помоги лучше, — огрызнувшись, снова ударяю локтем в окно. Стекло бьётся, и жар пожарища ударяет в лицо, выпуская на свободу новые языки огня. Голодными зверьём кидаются они на оконные рамы.

— Так я и помогаю, дурень, — Иринка смеётся, не сдвинувшись с места. — Вот скажи мне, Ян, ужель угореть не страшно? Ради девки чужой?

Не отвечая ей, пытаюсь сбить пламя с рамы, чтобы пробраться в домишко, силюсь разглядеть что-то в дыму, кажется, будто на полу лежит бездыханная Васька и страх обжигает нутро сильней любого огня.

— Чудно. За меня так не боялся…

— Всё никак простить не можешь? —подтянувшись, примеряюсь нырнуть в оконный проём. Если успею схватить её и вынести через дверь — считай, повезло. А нет, так хоть в это же окно вытолкну.

— Давно простила, а то б не стояла сейчас здесь.

Спорить с ней некогда, махнув рукой, ныряю с головой в дымную комнатушку, закашлявшись, падаю на четвереньки и шарю руками, ища Васькино тело. Ирка оказывается тут же, садится на корточки, хмурится:

— Просыпайся, Ян. Угоришь.

Меня выкидывает из Васькиного дома волной, бьюсь спиной в дверь, выношу её с петель и… открываю глаза. Тут же закашлявшись от дыма, озираюсь. Темнота, запах гари, и только всполохи огня тут и там.

Подожгли-таки! Ужели Михей угрозу исполнил? Свалившись кубарем с кровати, ползком пробираюсь к двери. Слава Богу, что на соплях держится. Грудь жжёт, и каждый новый вдох даётся сложнее. С улицы доносятся крики, видать в селе уж завидели пожар и подняли суету. Когда до дверей остаётся всего ничего, прямо перед рукой падает с потолка балка. Отшатнувшись, ударяюсь плечом о стену, заходясь кашлем, ищу способ миновать горящую преграду и выбраться из этой трухлявой душегубки. Окно! Как во сне! Нужно добраться до окна. В глазах темнеет, грудь давит спазмом, голова тяжёлая и конечности свинцовые, кажется, невозможно поднять.

Ужели вот так и помру? Мне бы лаской обернуться. Я бы тогда юркнул в любую щель, а здоровый бугай попробуй выберись! Слева падает горящий кусок деревяшки и мумия то ли котёнка, то ли крысы, тут же вспыхивает, как будто намекая, что вот так же и я сейчас. Собрав последние силы, ползком вдоль целой ещё стены добираюсь до оконного проёма, с трудом поднявшись, толкаю рамы наружу. Шпингалет заржавел и не поддаётся. Ломаю ударом, как во сне.