Книга Кости. Навье царство, страница 53 – Мию Логинова, Алана Алдар

Мои руки на её плечах ощущают тепло накрывших их ладоней… Каждый раз, приходя сюда, чувствую себя вернувшимся в детство. Все было проще тогда, светлее и ярче.

«Спасибо тебе, мама, что дала мне это. Вопреки тому, кто я. И тому, как тяжело тебе было».

Пальцы сами собой чуть сжались.

— Не надо сынок, это твой отец.

«И откуда только поняла, о чём я думаю? Откуда в тёмной столько света и сил к прощению? И почему, почему мать его, она не стала ЕМУ светом?!»

По глазам вижу, сама задавалась этим вопросом не раз. Берегиня… Заряна — «зорька ясная». Светлая и чистая… Разве не на это надеялся отец, решив жениться на девушке их рода? Не вышло.

«Если бы все было так просто, то уже б давно распрощались с проклятием этим».

На самом же деле, не быть светом той, у кого в роду самоубийцы. Род берегинь пошел от девушки, узнавшей об измене суженого прямо накануне свадьбы. Утопилась прямо так, в свадебном наряде, ставшем ей саваном. Как бы чисты ни были потомки её, не выслужили перед Богами прощения за грех прародительницы.

— Слава обещал сестре, что привезет к тебе погостить на пару недель. Присмотришь?

Непоседливаядевка пусть и была той, о каких говорят: «хлопот полон рот», но могла скрасить материнский досуг.

Мама всегда любила возиться детьми. Своих давно вырастила, выпустила из гнезда, а Ладе всего четырнадцать и огонь у неё нестабильный. Обещал Свету давно, что поговорю с мамой и пристрою девчонку поближе к воде, пусть уравновесит бушующую в пубертат стихию.

— Всегда рада, сынок. Всем вам, — упрека в тоне не было, но я сам все знал.

И что редко навещаю, и что брат тоже, вырвавшись из-под опеки, не торопился залететь на огонек.

«Ты не виновата, мам, что домой не тянет. Сколько не бейся, в одни руки семейного счастья не построишь. Мы оба не дурные давно. И слепотой богами не наказаны».

— А про Ганну подумай, — ввернула своё мать. — Не хочу тебе такой судьбы.

Как будто я хотел. Насмотрелся по юности ещё. Так ведь сговор не шутка. Отец меня и не спрашивал в своем время, решил и точка. Слово дал, силой скрепили.

«Когда он вообще чужим мнением интересовался?»

Как бы сильно это не раздражало, приходилось признать, что иду по протоптанной им дороге. И сколько себе не вру, что перебираю баб только пока мы с Ганной не женаты, а потом не повторю отцовских ошибок, понимаю прекрасно: это все сильнее меня.

Сильнее воли и разума. Не любил я её, ничто не отзывалось внутри. Права мать, не будет нам счастья в этом браке. Ни мира не будет, ни покоя. Ганна другая, не станет вечно, как мама, терпеть и смирно сидеть, ожидая подачек от мужа. Слишком гордая и характерная. А я ведь не позволю вольничать. Запру к чертям в мире подземном, или прибью однажды, не сдержавшись.

— Я подумаю, мам, — впрочем, что тут думать. Либо найду, что ищу, либо суждено этому браку случиться. Не первое поколение уж так заведено.

Всё чаще кажется, что не мне этот проклятый круг разорвать. И даже не моим детям.

Не смотря на то, что Тим предложил за мной заехать, я отказалась. Просто не хочу зависеть от постореннего мне человека, пусть и вполне милого. Единственного, между прочим, кто был мил!

«А еще он ЕГО друг» — вещает внутренний голос.

И это тоже. Не хочу думать о Кощееве, но мысли, то и дело, возвращают к ночи, его номеру, гардеробной и его рукам у меня между ног! Стоит об этом подумать, как тело наполняется какой-то томительной негой и неудовлетворенным желанием.