Книга Волчья Ягодка, страница 69 – Алана Алдар, Мию Логинова

Мне кусочек одеяла и тебе.

Напеваю тихо, глотая слезы.

Мне кусочка будет мало и тебе.

Мы прижмёмся тесно— тесно, как всегда.

Два кусочка снова вместе: ты и я.

(Автор стихотворения: Мила Веснушкина)

Тело волчонка пронизывает крупной дрожью, он мотает головой, выгибается страшно, мне на миг даже кажется, что вот сейчас хрупкий хребет точно переломит в обратную сторону, настолько тело щенка выкручивает дугой. Но, я продолжаю держать крепко — крепко.

— Вернись ко мне, — бормочу без остановки, шмыгаю носом, — я с тобой, вернись.

Тело волка в моих руках стало оборачиваться, принося с собой слишком громкий звон. В висках застучало и весь зал будто кругом пошел. Поплыли стеллажи у стен, ряды стали неровными.

«Только не хватало еще раз в обморок грохнуться!» — облокачиваюсь на тотем, передавая деревянной деве большую часть нашего общего с пареньком веса.

Два желания борются между собой: рассмотреть, запомнить все и не видеть, закрыть глаза. Но побеждает первое. Не могу оторвать взгляд от оборота оборотня. Тело застыло каменным изваянием, я как будто сама стала тотемом, слилась с ним, приросла человеческим придатком, в то же время не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

В туман, охвативший тело волчонка, принес с собой холод и все разом ощущения обострились. Я отчетливо услышала, как шумит за Храмом лес, Где-то совсем рядом, ухнула сова, вороны на другой стороне возмущенно хлопают крыльями. И странный, потусторонний шепот в ушах:

«Смотри, смотри… смотри, запоминай…»

Сквозь прикрытые веки вижу, что удалось. На руках лежитуже не животное, а худенький, долговязый паренек, по уши замотанный в мое платье.

Напряжение всего ритуала накатывает разом: у меня стучат зубы, я дрожу и плачу. Облегчение, неверие и… пустота.

— Не бойся, парень, — мальчонка, почувствовав мое присутствие подбирается, резко смахнув с себя дремоту. Ежится от предрассветной прохлады и жмется к широкому стволу дуба, под которым, устав, уснул.

Молчит. Огромные зеленовато— карие глаза, на половину чумазого лица. Поджимает ноги, под себя, обнимая испачканными в грузи ручонками колени. Весь всклокоченный, испуганный и готовый зубами вцепиться в глотку, если решу напасть.

Смелый какой. Чувствую в нем зверя. Не спит. С виду мальчонке лет шесть— семь и ему еще очень рано проявлять себя волком, но зверь там. Разбуженный, Боги ведают чем и как. Ворочается рычит и скалится.

Протягиваю руку, ведет носом, как дикий щенок. Как будто не среди людей рос. Если бы я не знал, что волколаки рождаются людьми, решил бы, что этот был всю жизнь волком и сегодня вдруг впервые оказался в теле ребенка.

— Не обижу тебя, малец, — присаживаюсь медленно рядом. Рычит. Ну точно дикарь. Это все очень странно. В нашем лесу нет второй стаи. Только наша. Откуда ему здесь взяться?

По— доброму у нас не выходит. Мальчик то ли очень напуган, то ли обижен кем-то сильно. Доверия к людям у него ни на грош, очевидно. Ну прости, друг. Спускаю с поводка своего зверя. Мальчонка, скуля закрывает голову ладошками, как молодые волки прячут под лапами нос, выказывая раболепие перед более сильным. Подхватываю его на руки. Жмется, дрожит осиновым листом.

Я ведь по детям не очень. В деревне их всегда валом, но совсем маленькими занимаются бабы и подрастающий молодняк. Ко мне попадают уже постарше, когда пора уму разуму учить, а не сопли подтирать. Неловко наглаживаю лохматую голову. Руки не слушаются. Утешение выходит рваным и грубоватым.