Книга Волчья Ягодка, страница 112 – Алана Алдар, Мию Логинова

Отчего-то после того, как приняла цветок, в груди зародилась надежда, что может и останется. Не просто ж взяла. Не постеснялась ластиться при всех.

Изучая содержимое холодильника, вспомнил нашу прошлую неудачную попытку приготовить что-то вместе. Может, и хорошо, что пришлось ей сразу всю неприглядную сторону бытия самкой вожака увидеть прямо с порога. Хоть буду уверен, в случае согласия, что знает, на что идёт.

Марья вернулась скоро, но я за раздумьями успел нарезать салат, достать и разогреть мясо вчерашнее ещё и даже накрыл нам на двоих стол.

— А говоришь, не выйдет из тебя самки волколака. На запах лучше любого зверя идёшь, — поднял глаза и сразу осознал, что шутка не удалась.

То ли юмор грубоват для утончённой городской барышни, то ли к другому обхождению привыкла. Напряжённая вся, всклокоченная. Стоит, мнётся. Волосы мокрые по плечам: явно пыталась отжать их полотенцем, как могла. Рубаха моя на голое тело — сразу же тёплом по венам от одного только этого осознания.

Красивая до невозможности. Моя. Только веет чем— то недобрым от неё. В воздухе висит незаданным вопросом.

— Говори уж, — вытерев руки, отложил кухонное полотенце на столешницу. Напряжённо— задумчивый взгляд зелёных глаз безотрывно следил за каждым движением. Марья в явном раздрае пожёвывала губы.

Что за привычка? Лучше я давай их пожую. Хоть оба удовольствие получим!

— Серёжа, — ведёт зябко плечом, как будто вдруг замёрзла, — хочу спросить, о… нас. — Спохватывается быстро, проходит ближе к столу, садится на выдвинутый стул. — Вернее, о том, что между нами произошло, — нервно барабанит пальцами по столешнице, как на фортепиано что-то наигрывает.

Бедовая. Что уже себе там надумала, пока мылась? На секунду нельзя оставить.

Сажусь напротив, ловлю суетные руки в свои.

Заземлись, душа моя. Нервы в любой беседе лишние.

А сам на взводе уже. Страшно представить, что она там имеет мне сказать.

Например, что это всё хорошо и приятно, но жизнь пройти не поле перейти. Юля ведь так сказала: секс — дело хорошее, но это не значит, что я за тебя замуж собираюсь. Вот, видно и тут похожая песня намечается.

"Может, не дать ей договорить? Не хочу слышать. Пусть одумается поутру. Если одумается… Нет. Лучше уж рубить сплеча, чем маяться".

— Жалеешь никак? — решив помочь, чтоб не возилась в голове час, подбирая слова, с усмешкой выпускаю пальцы. Снова поднимаюсь на ноги, отхожу к окну. Нет сил вот так сидеть и ждать приговора!

— Ещё чего! Жалеешь… Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. И сейчас я не только о… сексе.

Не жалеешь, значит? Заезженная фраза вроде бы должна радовать, но вместо этого режет слух. Не только о сексе, говоришь? А где ещё? Ты ж и не была со мной толком, Марья. Все урывками. Где там это "никогда не было так хорошо"? Промеж ритуала? Или, может, во время истерики твоей? Когда тебе со мной хорошо успело стать?

Если и ждёт какой реакции на свое признание, то сказать мне нечего. На правду психанет опять, а мед в уши лить зазря не буду. Не того поля ягода.

— Хочу спросить о нашей близости без контрацепции, — мнёт пальцы то ли от нервов, то ли от смущения.

Что уж смущаться— то теперь. После всего, что между нами было.

— Нет, ты не подумай, у меня нет никаких болезней! — выпаливает, вдруг, на одном дыхании. — Остаётся только гадать, что у неё в голове творится. Мне и в мысли не закралось про болезни, а она и это уже приплела.